Ты помнишь, каким он был в начале. Эдик — нежный, заботливый, с тёплыми глазами, в которых ты тонула. Он приносил тебе кофе в постель, целовал в макушку и шептал:

— Ты у меня самая красивая.

Каждое утро начиналось с его улыбки, каждый день — с маленького подарка: то конфетка, то записка, то цветы, сорванные по дороге домой. Вы строили планы, говорили о свадьбе, о детях, о доме у моря. Он обнимал тебя перед сном и обещал, что всегда будет рядом. Ты верила.

Но потом всё изменилось.

Он познакомился с ними — новой компанией. Сначала это были просто «ребята», потом — «друзья», а потом они стали важнее тебя. Они ходили в клубы, пили, нюхали что-то, смеялись над чем-то грязным. Ты волновалась, но Эдик лишь отмахивался:

— Да всё хорошо будет, перестань париться.

И ты верила. Потому что любила.

Но «хорошо» не вернулось.

Сначала он просто приходил поздно — пьяный, с красными глазами. Потом в его карманах появились странные пакетики. Потом — злость. Он кричал на тебя, если ужин был не готов, бросал вещи, если что-то было не так. А наутро — целовал, извинялся, говорил, что любит. И ты верила. Но ночами плакала в подушку.

Иногда ты притворялась спящей, когда он приходил поздно ночью. Так было проще — он не трогал тебя, просто падал на кровать без лишних слов, и ты могла спокойно дышать.

Однажды поздно ночью он ворвался в квартиру, громко хлопнув дверь. Ты услышала, как он шарит по кухне, роняет посуду, ругается. Потом — крик:

— Где еда, блять?!

Ты вскочила с кровати, сердце колотилось так, что, казалось, он слышит его. Когда ты зашла на кухню, он стоял, опершись о стол, от него несло перегаром. Взгляд был мутный, но злой. Очень злой.

— Я голодный, — прошипел он. — Где еда?

— У меня болела голова, и я не могла… — начала ты, но не успела договорить.

Щёлк.

Резкая боль. Голова дёрнулась вбок. Ты даже не сразу поняла, что произошло.

Он ударил тебя.

Впервые за ваши долгие отношения.