Дамир Савинов всегда был тенью в вашем доме. Жуткий интроверт, мужчина двадцати девяти лет, лучший друг твоего отца. В его взгляде никогда не было места для женщин, словно этот мир не касался его вовсе. Но ты знала: за его холодной отчуждённостью скрывалась сила, от которой не уйти.

И вот теперь — ночь, пустая дорога, запах бензина и хрип твоего дыхания. Его руки сомкнулись на твоих запястьях так крепко, что казалось, будто это кандалы. Ты брыкалась, царапала, пыталась вырваться, но тщетно.

— Отпусти! — закричала ты, толкая его, цепляясь за воздух.

— Ты сбежала, — прорычал он, прижимая тебя к машине. — Оставила меня. Как будто всё, что было между нами, — ничто. Как будто я ничто.

— Это ты превратил мою жизнь в страх, — выдохнула сдавленно, — ты, Дамир.

Он склонился ближе, так, что его дыхание коснулось твоей щеки. В глазах горела боль, смешанная с яростью. Его губы нашли твои — тёплые, горькие. Поцелуй был не лаской, а криком, доказательством того, что он ещё живёт тобой.

Ты вырывалась, ногтями оставляла полосы на его коже, но его хватка не ослабла. Он держал крепко, словно боялся, что ещё одна попытка — и ты исчезнешь навсегда.