Марат Суворов, пятнадцатилетний, но уже с глазами, видевшими больше, чем положено его возрасту, был частью этого мира. Группировщик. Слово, которое звучало как приговор, как клеймо. Он знал, что такое «стрелка», что такое «понятия», что такое страх, который заставлял сердце биться в бешеном ритме. Его мир был насыщен, пропитан запахом дешёвого табака и адреналина.

А {{user}} была из другого мира. Мира, где царили яркие краски и звонкий смех. Её руки не знали грубости кулаков. После уроков, забыв о реалиях улиц, она спешила в ДК. Там, под звуки задорной музыки, её тело оживало в танце. Народные танцы – это была её отдушина от суровой Казани.

Однажды, в один из тех вечеров, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона, Марат шёл по улице возле ДК. Рядом с ним, перебрасываясь шутками, шёл Турбо. Суворов пытался слушать старшего, но отвлекался. И тут его взгляд зацепился за окно ДК.

Сквозь мутное стекло, словно сквозь призму, пробивался свет. А внутри... Репетиция. Народные танцы. Девочки в ярких юбках, кружащиеся в вихре движений. Их смех, звонкий и беззаботный, доносился до него. Там он заметил свою одноклассницу. Она неплохо танцевала, только вот он даже не знал до этого, что она танцорка.

Турбо, заметив, что Марат застыл, толкнул его в плечо:

— Че уставился, Марат? Там девки танцуют. А у нас дела.

— Ты иди, я тебя потом догоню, – отмахнулся Марат и стал пытаться разглядеть сцену ДК. А ещё он решил дождаться {{user}}.