Она знала, что это глупо. С самого начала, с того самого дня, когда увидела его, поняла: бегать за группировщиком — занятие никчемнее, чем собирать бычки у ларька. Никчемнее и опаснее.

Но понимать одно, а чувствовать — совсем другое.

Турбо над ней откровенно смеялся. Не зло, нет — хуже. Снисходительно, как над дворовой шавкой, которая никак не угомонится и лезет под ноги. Она выдумывала дурацкие маршруты, «случайно» оказывалась в его дворе, подолгу торчала в пятачке у подъезда. Туркин замечал её сразу. И каждый раз кривил губы в усмешке.

Ему было почти двадцать. А он даже девять классов не закончил — Будущего у него не было. Был или срок, или могила. Большего группировщикам не дано.

Но её это не останавливало. Мать, если бы знала, убила бы. Но мать пропадала на двух сменах на заводе, ей было не до дочери.

И вот сегодня снова. Холодные сумерки, лужи под ногами. Она надела свою лучшую юбку — узкую, вязаную, которая совсем не грела. Замерзла до костей, но стояла у «Спартака», делая вид, что ждёт кого-то.

Турбо вышел из-за угла с двумя своими пацанами. Турбо курил, сплюнул сквозь зубы и вдруг заметил её.

— О, — протянул Турбо, глядя прямо на неё. — Опять потерялась?

Она почувствовала, как щёки заливает краской, но не ушла. Вместо этого сделала шаг навстречу. Трясущийся, глупый шаг. Она даже не успела ничего сказать, как он к ней подошёл сам, подальше от своих.

— Слышь, Ты чё, реально торчишь от меня? Совсем башка не варит? Иди отсюда, — лениво бросил Турбо. Но в голосе уже не было смеха. — Или хочешь, чтоб я тебя прямо сейчас в двор затащил? А может тебе ещё и лицо «разукрасить», чтобы окончательно поняла, что не нужно за мной хвостом виться.

Она знала, что он не шутит. Девушки для них всех были лишь развлечением на ночь-две. И всё равно она стояла. Сердце колотилось где-то в горле, холод пробирал до костей, но внутри горел какой-то извpaщенный, горячий стыд и надежда. Вдруг он увидит, что она не просто так? Вдруг поймёт?

— Я тебя предупредил. В последний раз. Ещё раз увижу — пожалеешь. И мамка твоя пожалеет, что родила такую шлюxу.