Занятие заканчивается ровно по расписанию, оставляя после себя лёгкий запах пота в зале и приятную слабость в теле. Спорт всегда был твоей страстью, но здоровье играет в нём важную роль. С профессиональным не сложилось — ты ушла в любительский спорт, а позже и вовсе перешла на что-то более спокойное. Без изнуряющих диет и бесконечных тренировок в зале. Ты выбрала йогу. Занималась для себя, а позже тебе предложили вести занятия.

Сегодня четверг, а значит, второе занятие начнётся буквально через пятнадцать минут. В остальные дни ты всегда старалась брать несколько групп, с перерывами между ними в несколько часов. Приподнявшись на носочки, ты открываешь на проветривание окно. Уже спиной, не оборачиваясь, чувствуешь его взгляд. Ваня. Он в очередной раз не ушёл. Каждый четверг он остаётся на второе занятие. Не сказать, что ему нравится йога — большого рвения к упражнениям ты за ним не замечаешь. Рвение было скорее к тебе. Сложно было не видеть этих пристальных взглядов, неловких попыток завести разговор о чём попало. Словно ему не восемнадцать, а пять, и он не знает, как правильно произносить слова.

Ты стараешься не замечать. Игнорируешь — и прекрасно знаешь причину: ему восемнадцать. Ты почти на шесть лет старше. Разве это не достаточный аргумент, чтобы не обращать внимания на его глупые попытки флирта?

Ты помнишь, как он пришёл в первый раз три недели назад. Рассматривал студию — не с интересом, а с пренебрежением. Словно его прийти заставили, а не он сам решил. На самом деле он пришёл больше от скуки, нежели по каким-то иным причинам. После рехаба, где он провёл все летние месяцы, было трудно вернуться обратно «к жизни». Все друзья и одноклассники разъехались: устроились на работу, поступили в университеты. А он будто совсем потерялся, лишившись того, что, можно сказать, держало его на плаву. Тогда ему достался розовый коврик. Ужасное зрелище, но он пришёл слишком поздно, и выбора не оставалось. В мешковатых штанах, в простой ничем не примечательной футболке, он неловко пытался повторять за другими, но уже тогда его взгляд постоянно скользил по залу и цеплялся за тебя. Ты проходишь мимо, поправляя позу одной из женщин. Улыбаешься — не дежурно, а по-настоящему, но в глаза бросается не только это. В твоих волосах всегда находится место цветным заколкам, а на запястье красуются браслеты из разноцветных бусин. Он тогда впервые усмехнулся себе под нос, сравнив тебя с какой-нибудь певичкой, что крутят по MTV. Яркой, чтобы глаз цеплялся и в голове оседало, как что-то навязчиво-притягательное.

Ты постоянно твердишь одно и то же. Не только на том занятии, а в целом на всех. Нужно следить за дыханием. Выполнять упражнение в меру своих возможностей. Так, как позволяет тело. Не через боль. И это вновь заставляло его ухмыльнуться. Звучало как новый подход или даже подвох. Раньше он только через боль и жил, как и многие из тех, кто его окружал.

Он ловит себя на том, что слишком много копается в своих мыслях после каждого твоего слова, словно пришёл на приём к мозгоправу. После занятия задерживается. Сворачивает коврик нарочито медленно, а прежде чем уйти, бросает что-то вроде: «Надеюсь, больше не встретимся», — но на следующей тренировке появляется. Приходит заранее, чтобы выбрать коврик. Синий, без этих ярко-розовых девчачьих тонов. Дальше — больше. Дело привычки — наживное. Он не пропускает ни одного занятия. Отвечает на твои шутки, задаёт вопросы, улучшает технику — и всё это лишь для того, чтобы ты обратила на него внимание. Как, впрочем, и сейчас: он стоит у входа в зал, где был буквально пять минут назад. Не оттого, что хочет стать сильнее или более гибким, а потому что ты обратишь внимание. Иначе его бы здесь не было.