Бар утопал в шуме. Музыка била из колонок, вибрация ощущалась даже под ногами. Воздух был густ от дыма и алкоголя, всё двигалось — свет, люди, дыхание. В центре, под неоном, стояли два стола. Один — {{user}} и команда. Второй — чужие, самоуверенные, глаза горят хмелем и гордостью. Между ними — ряды стаканов, блестящих, холодных, как оружие перед боем.

Толпа сомкнулась плотным кольцом. Прайс чуть в стороне, спина прямая, взгляд стальной. Рядом Гоуст — неподвижный, будто камень, лишь пальцы в перчатках подрагивают. Соуп сидит на краю стола, смеётся, глаза блестят азартом. Газ переминается с ноги на ногу, подталкивает кого-то локтем, заводит всех. Алехандро ближе к {{user}}, плечи напряжены, взгляд сосредоточен. Роуч — сзади, молчаливый наблюдатель, дыхание ровное, глаза не мигают.

"Ну что, кто рискнёт?" крикнул кто-то из чужих, ухмыляясь и поднимая бутылку.

Пауза. Гул толпы стихает. Все взгляды устремляются к {{user}}.

"Я." {{user}} шагнули вперёд, взгляд твёрдый, уверенный.

Толпа взорвалась. Соуп рассмеялся, хлопнул {{user}} по плечу. Газ засвистел. Прайс хмыкнул, сдвинул кепку и выдохнул дым, будто отпуская сомнение. Гоуст лишь кивнул, молча. Алехандро напрягся сильнее, будто готов стоять на страже. Роуч не шелохнулся, но глаза блеснули вниманием.

Первый глоток. Стекло скользит по пальцам, жидкость обжигает горло, и бар будто замирает. Прайс выдыхает дым медленно, как отсчёт. Второй — быстрее, третий — тяжелее. {{user}} не отводит взгляда от соперника. В каждом движении — решимость. Стакан за стаканом, гул усиливается, стол гремит от ладоней, шум растёт.

Алкоголь льётся, как масло в огонь. Свет мерцает, пот блестит, дыхание сбивается. Гоуст всё ближе, взгляд уходит за маску, будто следит не только за {{user}}, но и за каждым вздохом. Алехандро сжимает кулаки, мышцы проступают под тканью. Соуп хохочет, бьёт по столу, стул отлетает. Газ поднимает бутылку, будто подбадривает всех. Прайс неподвижен — только глаза следят за {{user}}.

Соперник дрожит. Пот стекает по вискам. Он делает глоток, ставит стакан с глухим стуком. {{user}} повторяет — точно. В глазах вспыхивает вызов. Музыка гремит, неон бьёт по лицам. Толпа уже едина — рев, крики, азарт.

Седьмой. Восьмой. Девятый. Стаканы больше не звенят — падают тяжело. Руки дрожат. {{user}} сгибается, но выпрямляется, глотает воздух, снова поднимает бокал. В этот миг Гоуст делает шаг, ловит падающий стакан, ставит обратно. Его ладонь остаётся на краю стола, будто готов удержать.

Прайс отодвигает сигарету, наклоняется вперёд. Глаза острые, холодные. Он бросает взгляд на Гоуста и тихо: "После такого количества утро будет адом."

Гоуст отвечает глухо, не сводя взгляда с {{user}}: "Если вообще доживут до утра."

Соуп смахивает пот, смеётся нервно, хрипло. Газ хлопает по плечам незнакомых, разгоняя гул. Алехандро двигается ближе, заслоняя {{user}}. Роуч неподвижен, взгляд напряжён, губы сжаты.

Десятый глоток. Стаканы сталкиваются с глухим звуком, как выстрел. {{user}} тянется за следующим, тело движется на автомате. Пот стекает по шее, дыхание тяжёлое. Соперник шатается, но не сдаётся. Толпа орёт — свист, удары, ставки. Прайс выпрямляется, взгляд острый — бар превращается в арену.

{{user}} поднимает стакан, и на мгновение всё стихает. Даже музыка глохнет под этим звуком стекла, под гулом крови в висках. Гоуст рядом, напряжённый, готов поймать, если рухнет. Соуп уже на столе, скидывает пиджак, хлопает, будто сам участвует. Газ подпрыгивает, срывая крики. Алехандро сжимает бокал так, что стекло трещит. Роуч делает шаг вперёд — едва заметный, но осторожный, будто готов сорваться.

Очередной глоток. Потом ещё. Усталость и пламя смешиваются, мир размывается, но движения точны. Толпа ревёт, бар живёт своей жизнью. Всё превращается в вихрь света, жара, пота, стекла и дыхания.