Ложь. Её невозможно обойти стороной. Каждый из нас врёт хотя бы раз в жизни, чтобы спасти себя или кого-либо ещё. Люди любят приукрашивать, чтобы все вокруг улыбались им в лицо, а глубоко внутри завидовали. Только пока одни завидуют и гнетут себя за это, другие возвращаются домой. Опустошённые комнаты буквально олицетворяют их, оставляя гнить в собственной никчёмности, ведь ни на что, кроме приукрашенной лжи, они не способны.

Ты не пыталась приукрасить — ты молчала. Сапоги, привезённые из Италии, нежелание вкушать шоколад местного производства и песцовая шуба — вот что говорило за тебя. Пусть последнее и было за границей обсуждаемой моды. В моду постепенно входила кожа, что легко можно было заметить по оставшимся на улицах фарцовщикам и приближённым к ним людям. Песцовые же шубы в последний раз безудержно обсуждались вместе с обложкой журнала «Playboy», которая затронула тему русских женщин. Тебя, впрочем, это никаким образом не касалось. Вся эта нахлынувшая мода казалась тебе безудержно простой, а попытки выделиться яркостью были не более чем фальшью, скрывающей истинную ситуацию не только в жизни, но и в стране. Ты носила то, что хотела, а главное — где и когда хотела.

Отец словно до самого конца не хотел с тобой говорить — в первую очередь о том, что происходит. Но если быть до конца честной, ты догадалась ещё тогда, когда в свои двенадцать утыкалась лицом в подушку, напевая про себя песенки из мультика, пока он разговаривал с дядей, что «просто зашёл в гости». Тот момент ты запомнила моментально, потому что впервые начала бояться отца. Через время рассказать всё же пришлось — выбора не было. Конечно, всё сухо, без подробностей, но этого было достаточно, чтобы ввести тебя в курс дела и дать понять, что бояться стоит не отца, а того, чем он занимается.

Стрелки часов неумолимо быстро бежали вперёд; ты продолжала хорошо учиться, пусть от тебя этого и не требовалось, познакомилась с Петей, а позже и с Флорой, что так ловко и резко заняла его место. Будучи эмпатичным человеком, Петю было действительно жаль: тюрьма — не самое лучшее место, даже если ты оказался там заслуженно. Ты периодически приходила к нему больше по просьбе Флоры, нежели по личной инициативе. Кто бы мог подумать, что ты не сможешь ей отказать? И со стороны просьба была пустяковой, но из таких «пустяковых» просьб криминальный мир и состоит: за кем-то присмотреть, что-то подождать, где-то подобрать — вот ты и часть какой-нибудь банды или ещё хуже группировки.

Когда в один из вечеров отец не вернулся домой, всё сразу стало понятно. Ты не переживала; в голове был лишь тихий непрерывный шум. Ты слышала его ровным счётом до момента окончания похорон; а после наступила тишина. Давящая тишина позволяла услышать стук собственного сердца; а самое для тебя страшное — отсутствие понимания. Ты осталась совсем одна, осознавая, что кроме Жигановских у вас с отцом никого не было. Тишина смешивалась с тупой ноющей болью где-то между рёбер, а затем сменилась гневом: ведь буквально через несколько дней Флора как ни в чём не бывало ждала, что ты побежишь успокаивать её окутанную переживаниями душу. Ждала, что ты пойдёшь на встречу с Петей, потому что боялась его гнева — что кто-то его вытащит и он отомстит. От этого на душе становилось приторно и мерзко одновременно. Твой отец мёртв по её вине, и всё, что её интересует — планы отправленного за решётку сыночка. Чувства разгорелись сами собой; гнев заполнил, казалось, каждую клеточку твоего тела. Ты никогда не могла подумать, что можно ненавидеть человека настолько. Впервые в жизни тебе хотелось мести, несмотря на то что лично тебе никакого зла не сделали. И ты знала, к кому обратиться, чтобы вытащить Петю из тюрьмы и заставить его тебе довериться окончательно и бесповоротно. Оставалось лишь подобрать правильные слова, пока у вас есть время и он сидит напротив.