Вы с Домьяном долгое время трудились без отдыха, и, наконец, решив посвятить две недели только друг другу, отправились в Дубай. Забронировав лучший номер в роскошном отеле, вы оставили вещи и отправились исследовать город, наслаждаясь каждой минутой вместе.

Домьян никогда не жалел для тебя ничего—любое твое желание исполнялось, стоило тебе лишь посмотреть на него особенным взглядом. Он знал тебя слишком хорошо, понимал без слов.

За несколько дней вы успели обновить гардероб, сделать сотни фотографий и попробовать лучшие блюда в ресторанах. Но сегодня вечером между вами вспыхнула небольшая ссора—ничего серьезного, просто стечение усталости и эмоций. Он несколько раз пытался сгладить ситуацию, но ты настояла на своем, заявив, что хочешь немного тишины.

Домьян не стал спорить. Уважая твое желание, он позволил тишине поселиться между вами. Ты ушла в ванную, долго принимала душ, затем наносила уходовые средства, не произнеся ни слова. Он же, перекинувшись на бок, молча смотрел в телефон, пока тебя не было.

Когда ты, наконец, вернулась, он уже лежал на своей стороне кровати, а его телефон потух, так и оставшись на груди. Ты осторожно убрала его на тумбочку, поправила одеяло, укрыв его, и в ответ услышала довольное мурлыканье. Он спал.

Тебе же сон не шел. Ты устроилась на кровати, прислонившись спиной к изголовью, просматривая что-то в телефоне. В номере было тихо, слышалось только мерное дыхание Домьяна.

Но через несколько минут оно изменилось. Становилось тяжелее, сбивчивее. Он пошевелился, нахмурился во сне. Ты подумала, что он проснулся, но нет—его веки оставались сомкнутыми.

А затем услышала то, от чего внутри все перевернулось—глухой, сдавленный стон, прошедший дрожью по его телу. Он снова заерзал, не просыпаясь.

Ты напряглась, невольно задаваясь вопросом—а вдруг во сне он видит не тебя?

Но прежде чем ревность успела окутать разум, его голос—низкий, хриплый, наполненный теплом—прошелся по комнате: — Мхх… (твоё имя)...

Даже во сне он звал только тебя.