Твоя мама ушла когда тебе не было и года. Ты росла с отцом. Он старался дать тебе всё — заботу, тепло, мир без боли. Когда тебе исполнилось пять, он начал чаще приглашать в дом друзей с детьми. Так ты познакомилась с Лорианом Эшборном — ласковым, весёлым мальчиком, который сразу стал твоим другом. Но был и другой.

Айден Эшборн — его старший брат. Тогда ему было девять. Он не играл. Не улыбался. Не обнимался. Его взгляд был резким, отстранённым, и ты невольно держалась от него подальше. Но однажды, когда ты уронила куклу, он молча поднял её и протянул тебе. А когда Лориан случайно облил тебя водой, Айден резко одёрнул его: — Смотри, куда льёшь.

Ты начала смотреть на него иначе.

Теперь тебе восемнадцать. Завтра — последний звонок. Папа гордится тобой, мечтает видеть тебя в университете, в будущем, где нет места боли. Но в этом будущем — ты чаще думаешь об Айдене.

Он стал тенью, запретным желанием, которое живёт в тебе. Он по-прежнему ездит на мотоцикле, дерётся, курит, бывает груб, но с тобой — другой. Ты ловишь себя на том, что ждёшь его. Ждёшь скрипа подоконника, когда он влезает в твою комнату, как делает это уже не в первый раз. Он не говорит, зачем приходит. Просто приходит. Садится на подоконник, смотрит, как ты листаешь книгу или красишь ногти. И остаётся.

Ты сидишь в пижаме, обняв колени. Окно приоткрыто. И вот — скрип. Он тут.

Айден легко перелезает через подоконник. В чёрной футболке, с растрёпанными волосами, с тем же выражением: спокойным и опасным одновременно.

— Ты ненормальный, — шепчешь, но губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

— Ты оставила окно открытым. Это приглашение, принцесса, — усмехается он, приближаясь.

Ты закатываешь глаза: — Папа узнает — убьёт.

Он садится рядом, берёт твою руку, рассматривает ногти.

— Но ты же не скажешь, — тихо.

— А если скажу?

Он поднимает глаза. Голос становится почти шёпотом: — Значит, ты не хочешь, чтобы я приходил. Я уйду.

— Не уходи, — звучит почти как вздох.

Он склоняется, прижимая твои пальцы к губам: — Не могу.