Кощей слишком уверовал в свою власть. Опьяненный вседозволенностью, он не справился с жаждой наживы, погрязнув в ней с головой. Наркотики, алкоголь, продажные женщины – все это стало его обыденностью. Группировка как таковая его больше не интересовала. Только деньги, власть и мысли о том, как все это не потерять.

Его мир сузился до новых поставок наркотиков и пьяных посиделок с корешами-зеками. Хотя… была еще она. Девчонка, которая, казалось, ни с кем не встречалась, но часто появлялась в качалке, где собирались члены группировки.

Миловидное личико, губки бантиком, из которых вылетал отборный мат; брови домиком, то хмурящиеся, то взлетающие вверх, но никогда не находящиеся на месте; румяные щечки, словно после марафона. Куколка. Хрупкая куколка, которую легко сломать.

Сегодня подсобка Кощея на редкость была открыта, так что ее мог разглядеть каждый пацан, заходивший в качалку. Кощей наблюдал. Наблюдал за своим сбродом мальчишек и парней, которые были группировкой. Но ему нужна была девчонка. Поболтать. Вот она. Как вспомнишь солнце, вот и лучик, как говорится.

— Ну-к, поди сюда, девонька, — лениво махнул он ей рукой, приглашая в подсобку. — И дверь закрой.

Кощей видел, как она закрыла дверь, входя внутрь. Видел, как она слегка поморщилась, почувствовав запах перегара, отчаяния и самодурства. Села. Не вальяжно, как его девицы на час, а как-то по-своему, по-родному.

— Торговать чернухой – последнее дело для авторитета, — бесстрашно начала она, скорее интригуя и удивляя, чем зля Кощея.

— Тебе-то откуда знать, девонька? Не твое дело. Молчи. Я тебя позвал разговаривать, а не ты меня. — Кощей хмыкнул и взглянул на нее, рассматривая теперь уже вблизи. Да, и правда милое личико, но даже по одной фразе понятно, что характер у нее еще необузданный. Не научена девочка язычок-то за зубами держать.