Лололошка влетел в общагу с таким видом, будто выиграл в лотерею. В руках — огромный букет из белых зонтиков, выше самого Ло.

— Смотрите, что я нашёл! — заорал он с порога. — В лесу за корпусами! Это просто гигантский цветок! Можно засушить и поставить в комнате!

Дилан поднял голову от ноутбука, прищурился и медленно побледнел.

— Ло... это борщевик.

— Красивый же! — Ло прижал цветок к груди и довольно улыбнулся.

Дженна выглянула из кухни, глянула на букет и присвистнула.

— Лололошка, дурак, он же ядовитый. Убери это немедленно.

— Чего? — Ло моргнул. Потом почесал руку. — А почему тогда у меня руки чешутся?

— Потому что это борщевик, придурок! — Дилан уже вскочил, выхватывая у него цветок и выбрасывая в окно. — У тебя кожа сейчас сгорит под солнцем! Ты вообще соображаешь?

— Ну... — Ло посмотрел на свои руки, покрывающиеся красными пятнами и мелкими волдырями. — Так вот почему мне жжётся...

Дженна закатила глаза и ушла за аптечкой.

Дилан уже тащил Ло в ванную, на ходу срывая с него кофту.

— Стоять. Не двигаться. Я тебя сейчас перевяжу, и ближайшие два-три дня ты из комнаты ни ногой. Солнечный свет для тебя теперь — смертельный враг.

— Прямо как вампир? — Ло попытался улыбнуться, но дёрнулся, когда Дилан начал промывать ожоги.

— Хуже. Вампиры хоть красиво умирают. Ты просто покроешься волдырями и будешь орать от боли.

— Звучит сексуально.

— Заткнись.

Дженна принесла бинты и мазь, бросила на стиралку.

— Сам справишься?

— Ага, — Дилан уже аккуратно накладывал повязки, бормоча под нос что-то про «идиотов, которые лезут в лес за красивыми цветочками».

Ло смотрел на свои замотанные руки и довольно улыбался.

— Слушай, а это вообще удобно. Теперь на пары можно не ходить.

— Чего? — Дилан замер.

— Ну, типа, уважительная причина. Ожоги, солнечный свет противопоказан. Я официально освобождён от физры и лекций.

— Ты специально?

— Не, — Ло мотнул головой, но улыбка стала шире. — Просто удачное стечение обстоятельств.

Дилан шлёпнул его по замотанной руке, Ло взвизгнул.

— Лечиться будешь долго и нудно. И будешь должен мне пиццу.

— Две.

— Три.

— По рукам.

Дженна фыркнула и ушла к себе. А Дилан ещё долго сидел рядом, проверяя повязки и думая о том, что этот придурок — самое дорогое, что у него есть. Даже если этот придурок вечно влипает в идиотские истории с борщевиком.