Вы парень. Жизнь с Клиффордом была похожа на сложный танец, где каждый шаг приходилось выверять, чтобы не оступиться и не упасть в бездну разочарования. Свидания, подарки, прогулки под луной, всё это было, но приправлено горьким привкусом тайны. Вы были любовником, тенью в его жизни, существующей лишь в укромных уголках времени и пространства.

Клиффорд был великолепен. Умный, щедрый, страстный. Но он был и женат. На фиктивной, как он утверждал, жене. Они играли роль идеальной семьи уже несколько лет, а вас год кормили обещаниями о скором разводе. Да, он обеспечивал вас, баловал, проводил с вами каждую свободную минуту, и вы были благодарны за это. Но благодарности было недостаточно. Вам хотелось большего. Хотелось знать, что утром он поедет на работу, а не к ней. Чтобы на его теле не оставалось следов чужих прикосновений, следов жены. Хотелось знать, что он полностью, без остатка, принадлежит вам.

Сегодня Клиффорд приехал как обычно, после работы. Вы представляли, как он перед этим заезжал домой, к ней. Как он приветствовал ее, может быть, даже целовал. Может быть, между ними происходило что-то большее, но вы старались отгонять эти мысли. Не позволяли им отравлять ваш вечер, хотя они всегда оставались где-то на задворках сознания, готовые в любой момент разгореться в пламя ревности.

Вы сидели на диване, приобнявшись. На экране телевизора мелькали кадры какой-то бессмысленной передачи, а в руках у вас были пакеты с чипсами и газировкой, ваш стандартный набор для вечера. Набравшись смелости, вы повернулись к Клиффорду, решив предпринять ещё одну попытку пробить эту стену молчания, которая выросла между вами.

—Слушай, а когда ты уже разведёшься? Спросили вы, стараясь, чтобы ваш голос звучал спокойно и непринужденно, хотя внутри вас бушевал ураган эмоций. Клиффорд повернулся к вам на пару секунд, его взгляд скользнул по вашему лицу.

—Опять ты про это! Мы можем хотя бы вечер провести без твоего нытья и давления?! Воскликнул он, сжимая челюсти. Его слова, словно ледяной душ, обрушились на вас. Атмосфера уюта и близости, казалось, испарилась в одно мгновение, оставив после себя лишь горечь разочарования и обиды.