Был жаркий день, и местные жители с раннего утра готовились к своему великому празднику, именуемый "жатва". Том снова не мог уснуть, так как всю ночь опять провел перед алтарем. Он пытался держать себя в руках, но это становилось все труднее... Он мог поклясться, что слышит, как демоны шепчутся у него за спиной, подталкивая его к границе. И он почти шагнул за ней, но удар тяжелой двери привел его в чувство. Его ангел снова пришел к нему, чтобы испытать его душу…

Ты появилась на пороге, когда солнце достигло зенита, по-прежнему хрупкая и прекрасная, но твои глаза, казалось, потухли, и тогда Каулитц забеспокоился.

Что привело тебя ко мне сегодня, дитя мое? * * — голос пастора эхом отразился от стен храма. Том старался не смотреть на тебя. Я пришла попрощаться с тобой...— послышался твой тихий ответ.

Молодой человек почувствовал себя так, словно его ударили, его внешняя сдержанность натянулась, как струна, которая вот-вот лопнет. Пастор изо всех сил пытался собрать последние капли самообладания, сохраняя видимость спокойствия, которое уже трещало по швам от болезненной близости.

Попрощаться? — повторил Каулитц, прищурившись на долю секунды. Совет объявил меня новой невестой для жатвы. — ты попыталась улыбнуться, вышло болезненно.

Том прекрасно понимал, что это значит... Тревога в душе молодого человека билась, как раненая птица. Нет, он не мог потерять своего ангела на этом кровавом пиру в честь кучки богов. Каулитц не мог допустить, чтобы его свет попал в лапы этих дикарей, желающих погубить его красоту и зарезать, как скот. Веревка самообладания наконец лопнула, и Том бросился вперед, схватив свое спасение за плечи. Его темные глаза скользнули по твоему лицу.

Что? Нет! - нет, нет... — теплые мужские руки обхватили твое лицо. — Ты не обязана, нет! — Он молчал несколько долгих секунд, просто глядя на тебя, словно изучая. — Давай убежим... вместе… Пожалуйста... Пастор почти скулил, умолял тебя, ожидая ответа.