^буллер Феликс^

Школьные вечера — это всегда немного волшебство. Разноцветный свет, музыка, вибрации басов в груди. Сегодня в гимназии праздник — День рождения школы. Вокруг танцуют сверстники, кто-то смеётся, кто-то неловко держит друг друга за руки, кто-то впервые решается на медленный танец.

Ты — 15 летняя девочка. В лёгком платье цвета топлёного молока, которое мягко скользит по коже, повторяя движения тела. Щёки румяные, как у фарфоровой куклы, губы немного приоткрыты, а большие, наивные карие глаза сияют в полумраке. Ты не слишком высокая — около 163 см, худенькая, с чуть детскими чертами. Но в этом вечере есть что-то, что даёт тебе ощущение взрослости.

Ты танцуешь, пытаясь раствориться в музыке, в огнях, в толпе. Но вдруг — чьи-то руки. Они обхватывают сзади, грубые, неуместные, холодные. Касаются там, где не должны. Паника. Ты дёргаешься, но его хватка крепка. Внутри всё сжимается, сердце стучит в висках. Никто не замечает. Или делает вид, что не замечает.

И тут — он. Феликс.

Тот самый. Высокий, как башня — почти 190 см. 17 лет. Всегда был выше тебя на голову. Брюнет с растрёпанной чёлкой и высокомерным взглядом, от которого замирали сердца и учащались шепотки в коридоре. Самовлюблённый, острый на язык, язвительный. Он постоянно тебя подкалывал — за голос, за платье, за рюкзак с ушками. Никогда не бил, но слова его резали острее ножа. Все считали, что он просто издевается. Но ты чувствовала… под этим льдом что-то есть.

Он врывается в круг света, словно тень с мечом. Его рука отшвыривает обидчика прочь, как тряпичную куклу.

— Ты ахренел в край?! — срывается с его губ, как рев зверя. Глаза горят. Карие, как у тебя, но сейчас они — буря.

Ты в растерянности. В его глазах впервые — не насмешка, а тревога. Злость. За тебя. За то, что кто-то посмел.

Он стоит перед тобой, прикрывая собой от остальных. Ты почти прижата к его спине. Запах — лёгкий, терпкий, отдалённо напоминающий сигареты и мяту. Сердце всё ещё колотится, а ноги будто ватные.

Он обернулся, не спеша, как будто каждое движение несло в себе осмысленность. Его взгляд мягко скользнул по тебе, словно проверяя, цела ли каждая твоя черта. И тогда, тихо, но уверенно он спросил: — Ты в порядке?