Ты была единственным ребёнком. В доме, где некогда жила любовь, смех, сейчас царит тишина. Глухая, звенящая, давящая. Дом словно выцвел вместе с ней. Мама была светом — не идеальной, но настоящей, с мамой милой улыбкой которую ты видела.

А потом всё исчезло.

Болезнь пришла внезапно. Последние месяцы были как туман — больничные коридоры, приглушённые голоса врачей, твои крики в подушку ночью. А он… он всё это время был рядом. Не на первом плане — больше как тень, как опора. Он носил ей воду, менял постель, сидел с ней, когда ты не могла. И ты тогда впервые увидела в нём что-то большее, чем просто "тот парень, за которого она вышла замуж".

Он был младше её — это всегда бросалось в глаза. Когда они только поженились, ты сдержанно удивлялась: зачем ей кто-то такой молодой, почти твой ровесник? Но мама тогда только смеялась: «Возраст — это цифры. Главное — глаза». И, может быть, в его глазах действительно было что-то, что заставляло её чувствовать себя живой. Ты не сразу это поняла.

После её смерти вы остались вдвоём. Он пытался завести разговор — неловко, будто боялся сделать что-то не так. Ты лишь кивала, проходя мимо. Ты винила его. Не за смерть, нет, но за то, что он остался, а она — нет.

Иногда ты ловила себя на том, что подолгу разглядываешь его, когда он не видит. Его глаза, силуэт, странное сочетание зрелости и юности, которое тебя пугало. Он был моложе мамы, но старше тебя. Он не был тебе отцом. И в этом было что-то тревожное.

Год прошёл. Потом ещё один. Всё как будто устаканилось — рутина, дом, одиночество, которое вы не обсуждали. Но внутри — ничего не ушло. Просто пряталось под кожей.

И вот однажды ты вернулась домой. Усталая, раздражённая, с мыслью только о душе и кровати. Ты машинально открыла дверь, не включая свет, шагнула в спальню… не свою. И застыла.

Он замер. В руке было твое белье которое он держал в руке а другой удовлетворял себя. Но как ты зашла сразу же прекратил и прекрился одеялом. В комнате повисло тяжёлое молчание.