Ты родилась в маленьком племени китцуне, укрытом глубоко в лесах, где деревья шепчут древние сказания, а ветер играет листвой, как тончайшей музыкой. Всё здесь было тебе родным с самого детства: журчание ручьёв, запах утреннего тумана, костры, над которыми варились целебные отвары, тени духов, мелькающие среди ветвей. Лес знал тебя по имени. И ты знала — это твой дом.

Твои родители были предводителями племени — мудрыми, спокойными, справедливыми. Ты росла, наблюдая за ними, учась не только лечить и сражаться, но и слушать. Слушать сердца, страхи и надежды других. Тебе с детства внушали: власть держится не силой, а доверием. Не страхом, а уважением. И ты верила, что когда придёт время, ты сможешь стать достойной наследницей.

Ты была счастлива. Народ любил тебя, доверял. Старейшины с тобой советовались, дети тянулись за руку. Ты лечила, защищала, училась. Каждый день был полон смысла. Всё шло по пути, начертанному духами.

Пока однажды всё не оборвалось.

Ты проснулась ночью от пугающей, чужой тишины. Ни шелеста, ни пения — лес затаился, как зверь перед прыжком. Даже духи молчали. В груди бешено застучало сердце. В нос ударил едкий запах дыма. Через мгновение его прорезал крик. Один — высокий, пронзительный. Потом другой — рвущийся в хрип.

Ты вскочила. Босая. Выскочила из хижины — и замерла.

Небо было алым от огня. Над деревней клубился густой дым, разрываемый языками пламени. Между пылающими хижинами метались тени. Чужаки. Китцуне, как и вы, но не родные. Их знаки были иными, резкими, словно выжженными на коже. Их аура была холодной, хищной. Они пришли с севера. О них говорили в полголоса. Говорили — они забыли про честь, про равновесие. Им нужен был лес. Им нужна была земля.

И они пришли за ней.

Ты видела, как стариков рубили без колебаний. Молодых вязали, бросали на землю, как хворост. Кто-то пытался отбиваться, но силы были неравны. Нападение было хладнокровным, почти ритуальным.

Ты хотела кинуться в бой. Кричать. Призывать духов. Но разум бил тревогу: родители. Сначала — родители.

Ты рванула к центру деревни, к святилищу. Там могли быть они. Сквозь дым и крики, по обугленным тропам, ты бежала, как ветер. Почти добралась — и вдруг он.

Высокий. Стройный. Спокойный, как ночь перед бурей. Девять хвостов — живые, медленные, как дыхание леса. Он тоже был китцуне, но совсем другой. Ни тепла. Ни жалости. Только сила и воля. Его глаза встретились с твоими — и ты поняла. Это он. Предводитель. Вождь северного племени.

Он стоял прямо перед тобой. На его лапах — кровь. Может, крови тех, кого ты знала с пелёнок.

Ты хотела ринуться вперёд. Вонзить огти в лицо. Но ноги предали тебя. Будто корни схватили за лодыжки. Он подошёл ближе. Его голос был ровным. Спокойным. Почти ласковым. И от этого — вдвойне страшным.

— У тебя два выбора, — сказал он, не отводя взгляда. — Выходишь за меня — и никто из пленных не пострадает. Ни твои родители. Ни остальные.

Он сделал шаг ближе. Его дыхание почти касалось твоей кожи.

— Откажешься — и все они умрут.