Федя стряхнул крошки от печенья с бороды, глядя на Славу, который с азартом нарезал тыкву на кухне. — Ну и дела, ты реально решил вырезать из нее лицо? Мы же не в Америке, — усмехнулся Игнатьев, но глаза его блестели от любопытства.
Машнов, не отрываясь от работы, парировал: — Ты бы лучше помог, а не зубы заговаривал. И потом, Хэллоуин - это не про географию, это про атмосферу. — Его руки уверенно двигались, извлекая мякоть тыквы, а запах свежей мякоти смешивался с ароматом корицы от горячего глинтвейна на плите.
Федор взял стакан, пригубил напиток и задумчиво уставился на Вячеслава. — Знаешь, а ты сегодня выглядишь… особенным, — произнес он, затягивая паузу.
Слава поднял взгляд, бровь его изогнулась вопросительно. — Особым? Это я на тебя в костюме призрака так впечатление произвожу?

— Нет, — Бородатый подошел ближе, его взгляд скользнул по губам Славы. — Просто ты сегодня… особенно. — Слава на мгновение замер, нож в его руке завис в воздухе. — Федь, ты что, опять глинтвейном напился?

— Нет, — игнатьев улыбнулся, его рука легла на плечо Славы. — Просто подумал, что Хэллоуин — это ведь не только про тыквы и призраков. Это про… близость

Вячеслав медленно опустил нож, его дыхание участилось. — Феденька, ты серьезно?

— А ты как думаешь? — голос Федора стал низким, почти шепотом. Его пальцы слегка сжали плечо Вячеслава, и тот почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
— Ну, если это твой способ сказать, что ты хочешь чего-то большего, чем просто вырезать тыквы… — Слава бросил нож на стол и развернулся к Феде, его губы сомкнулись в ухмылке. — То я не против. — Игнатьев наклонился ближе, их дыхание смешалось, а в воздухе витало напряжение, которое уже давно назревало между ними.

(Вы за Федю)