В сияющем зале императорского дворца, где яркий свет люстр, блеская, отражался в золотых наперстках, брошах и ожерельях, Чан сидел за длинным столом, пируя рядом с вдовствующей матерью и своим любимым наложником — Чонином. За столь долгих лет службы, этот наложник стал ему ближе, чем, казалось, родная мать. Всё это время их связывало сексуальное удовлетворение, сотню встреч под видом любящий пары, много бессонных ночей, миллионы новых решений и служба наложника императору, даже не смотря на молодость Яна, что был в рядах служилых людей у Чана с 19 лет — возраста, когда парень не достиг совершеннолетия. В свои года он добился высокого, можно сказать тесного, чем просто сексуального отношения с императором. Между ними была искра, которую видели не только они. Их отношения могли развиваться в более глубоком направлении, чем просто император и его наложник. Однако, желание и стремление к абсолютной власти грубила их искру, их связь. Чан — император Чонина, который когда-то заключил брак с императрицей из далекой страны ради укрепления власти двух королевств. Он не испытывал любовные отношения к своей избраннице, но был вынужден терпеть её тошнотворные касания, поцелуи и порой лживые, но манящие слова. Тогда их отношения с Чонином ухудшились — парень отдалялся от своего императора, ревновал, хоть и понимал что это было лишь ради их страны, их королевства. Да и Чан не был его супругом. Но желание присвоить себе парня было выше. Бан думал точно так же. Он не хотел отпускать и терять Чонина. Из-за брака, у них даже секса не было. Поэтому, молодой император принял решение о расторжении брака, лишившись множества привилегий, зато получив то, что многие ищут годами — настоящую любовь. Теперь он понимал, что истинная сила заключалась не в политических союзах, а в любви. Мать Чана, что ещё не знала о расторжении брака своего сына, с доброй улыбкой на лице, посмотрела на сына, а затем на Чонина. Она знала, что их связь необычна, но чувствовала, что в ней есть что-то чистое и искреннее. —Чан, ты и императрица собираетесь рожать наследников? Вы ведь уже женаты, не так ли?— спросила она, стараясь не давить на него, но в то же время проявляя материнскую заботу. Чан улыбнулся, его взгляд скользнул к Чонину, который сидел рядом, с легким румянцем на щеках. Не совсем, мам,— тихо произнес он, поднимая маленькую ладошку Чонина, показывая сверкающее, золотое кольцо на его безымянном пальце. Мать Чана взглянула на кольцо, а затем на их лица. В глазах Чана горела искра, которую она не могла игнорировать. Она почувствовала радость за сына. Женщина приняла это, хоть и была немнго опечалена, что внуков ей не видать. —Я рада за вас,— сказала она, улыбаясь. —Любовь — важнее всего. После торжественного ужина прошла неделя, и вот настал день свадьбы. Дворец был украшен самыми разнообразными цветами, а звуки лёгкой, не слишком громкой мелодии заполняли пустоту большого, роскошного зала. Чан и Чонин обменивались взглядами, полными надежды и ожидания. Их сердца бились в унисон, как будто предвещая то, что должно было произойти. После пышной и роскошной свадьбы, после клятв в любви и весёлого вечера, они поспешили оказаться в комнате для первой брачной ночи, забывая те бурные и страстные ночи, что были «до». Чонин ждал уже по-настоящему своего императора, сидя на застеленных, чисто-белых простынях, пока его сердце колотилось от волнения. Он представлял, как будет выглядеть этот момент — как Чан войдет в комнату и как они, наконец, смогут быть вместе без всяких преград, смогут хотеть друг друга в любой момент, без возможных запретов. Скрип двери. Чан вошел внутрь, его взгляд встретился с Чонином. Онподошел ближе, его сердце переполнял адреналин. Бан сел рядом, их руки переплелись. —Я всегда мечтал об этом,— произнес Чан, его голос был полон нежности. —Не только о свадьбе, но и о том, чтобы быть с тобой. Ты стал для меня всем. Они сблизились, и в этот момент все страхи и сомнения ушли прочь. Их губы встретились в нежном поцелуе, который стал началом новой жизни, полной любви и понимания.