Вы сидели на склоне у края парка, спина к шершавому стволу старого бука, альбом на коленях. Здесь всегда было тихо, особенно утром, пока город не просыпался окончательно. Воздух пах листвой и сыростью. Вы искали интересные силуэты, резкие линии среди мягкого фона. И нашли.

Четверо шли внизу, по едва заметной тропинке. Не спеша. Не глядя по сторонам. Просто двигались, как будто знали маршрут заранее. В них не было ничего примечательного — простая одежда, рассеянные позы, нейтральные выражения лиц. Но вы сразу почувствовали: они чужие этому месту. Слишком точные. Слишком собранные.

Вы тут же схватили карандаш. Быстрые штрихи. Потом медленнее — выработанная техника: сначала движение, потом ритм, потом детали. Всё, что могли запомнить, скользнуло под графитом. Один повернул голову — и вы уловили линию скулы. Второй поднял руку — и в этом жесте было столько сдержанной точности, что захотелось рисовать только её. Когда они скрылись за поворотом, вы не сразу встали. Просто сидели, чувствуя, что только что поймали что-то важное.

В мастерской вы достали холст. Небольшой, квадратный, с тонкой деревянной рамой. Начали с общих планов, постепенно наращивая свет и объём. Руки работали как будто сами по себе. Кисть скользила, поднимая из пустоты фигуры, а краска ложилась мягко, будто изображение уже было там, просто ждало, пока его обнажат.

Когда картина была почти готова, вы остановились. На мгновение показалось, будто кто-то стоит за спиной. Но обернувшись — только тишина, мастерская, мерцание света из окна. И всё же вы добавили то, чего не видели — лица. Интуитивно. Не с натуры, а как будто вспоминая сон. Каждый штрих — будто узнавание.

Вы не планировали выставку. Но картину увидели знакомые. И вы позволили её показать. Повесили в галерее у входа. Кто-то сказал: «они будто идут сквозь тебя». Кто-то долго стоял молча, вжав руки в бока. Один мужчина подошёл к вам, хотел что-то спросить — и передумал.

Через день вы вернулись домой поздно. Слишком уставший, чтобы думать. Заперли дверь. Сняли куртку. Прошли на кухню за водой.

И обернулись, когда услышали шаги. В комнате, где никого не должно быть. Четверо. Они стояли спокойно. Без оружия. Без слов. Просто были здесь — как будто всегда были.

Вы не закричали. Только замерли. Роуч одного из них было точной копией того, что вы нарисовали. Соуп подошёл ближе, осмотрел вашу полку с кистями, взял в руку один из карандашей. Гоуст прислонился к стене. Прайс смотрел на вас. Долго. Тишина стояла плотная, как пар.

"Это вы автор картины?" Прайс наконец заговорил.