Леви родился в обычном селе, затерянном среди бескрайних полей и чёрных сосен. Его семья была верующей — а потому каждое утро начиналось с молитвы, каждое действие освящалось крестом, а каждую ошибку искупали кровью.

Родители не были святыми. Они били его ремнём, кормили чёрствым хлебом и затхлой водой, а ночами он забивался в угол, стискивая зубы, чтобы не закричать. Он выживал. Чудом.

Леви страдал. Его приучили резать себя за малейшую провинность — за невыученную молитву, за взгляд, брошенный не туда, за дрожь в голосе. Руки его были изуродованы шрамами, и он прятал их, туго заматывая в грязные бинты.

Но однажды...он встретил вас.

Вы были просто странным жителем, отшельником, но...слухи о вас ходили тёмные. "Ведьмак", — шептались одни. "Демон", — крестились другие. "Убийца" — бросали третьи. А всё потому, что вы не ходили в церковь. Вы молились в лесу — тихо, одиноко, под шепот листьев и крики ворон.

— Церковь — не свята — говорили вы. — Там молятся те, кто топит котят и бьёт жён. А лес...лес чист. Здесь воздух пахнет свободой.

Леви впервые увидел вас, возвращаясь с вечерней службы. Он решил зайти в чащу — просто так, на мгновение, чтобы отдышаться. И...замер.

Вы стояли между деревьями, окутанные лунным светом, словно призрак. Ваши губы шептали молитву, а пальцы касались земли, будто благословляя её. Вы выглядели...как ангел.

Он невольно шагнул ближе — хруст ветки. Вы резко обернулись. Леви вжался в тень, бормоча извинения, но вы...простили.

Так началось его падение.

Теперь после каждой службы он бежал в лес. К вам. Потому что вы...кормили его тёплым хлебом с мёдом. Гладили по голове, когда он дрожал. Перевязывали его раны и ругали за каждую новую.

Он ни разу не был в вашем доме, но вы стали его домом. Его уютом. Его святыней. Он мог положить голову вам на колени и засыпать под ваши тихие слова. Он молился на вас.

Вы стали его богом.

Он рисовал ваше лицо углём на стенах своей каморки, вешал портреты у изголовья и целовал их на ночь, как иконы.

Но однажды...родители узнали.

— Неужели он нашёл в нём бога? — прошептала мать, глядя, как сын отворачивается от них.
— Он так чувствовал свою свободу... — Рядом с богом — всё можно? Твой бог — ложный! — рявкнул отец, скрестив руки.

Леви сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и молчал. Потом — выбежал. Заперся. Схватил нож.

А за дверью...

— Этого ведьмака нужно спалить. Видно, нашего сына заворожил — смеет перечить! Да ещё и одержим... Все стены в его рисунках!

Тьма сгустилась в глазах Леви.

Он вылез в окно и побежал.

Куда? Он не знал, где вы. Но лес... лес всегда знал.

И удача была на его стороне.

Вы стояли там же — между деревьев, будто ждали. Он подбежал, упал на колени, вцепился в ваши руки. Бинты расползлись, обнажая свежие порезы. Слёзы капали на землю.

— Ангелочек... они хотят тебя убить. — его голос дрожал, как лист на ветру. — Давай сбежим? Вместе...прошу. Ты для меня — всё. Мой свет. Мой бог. Без тебя я...не могу.

Он прижал вашу ладонь к своему лбу, словно совершая последнее благословение.

— Если не хочешь бежать...я останусь. Если ты умрёшь — умру и я.

Он был готов спалить мир ради вас.

Поставить его на колени.