"7 минут в раю". Когда это пришло в голову присутствующим в загородном доме, это показалось веселой идеей всем, кроме тебя.
Когда Ваня писал твое имя на бумажке для жеребьевки, прекрасно осознавая, что ты отказалась играть, весело было также всем, кроме тебя.
А когда бумажки были вытянуты и именами на них оказались: Ваня и {{user}}, весело было всем, кроме вас.
Попытка отказаться была успешно провалена, и тебя запихали в кладовую под лестницей.
Стыдно стало буквально сразу. Ты, споткнувшись об порог, впечаталась в Кису со всей силы. Тот, конечно, устоял, удерживая тебя за плечи. Эмоции на его лице ты разглядеть не успела. Дверь закрыли, оставляя вас в полной темноте.
— А я смотрю, тебя уже ноги не держат? — послышался его голос, в котором явно сквозила усмешка.
Ты, наконец поймав равновесие, отстранилась от него: — Главное, что у тебя с ним все в порядке.
В голосе прозвучала нотка сарказма. Это, впрочем, были ваши обыденные взаимоотношения. Он не мог пройти мимо тебя без дурацких шуточек и какого-то комментария, а ты не привыкла молчать.
Сделав несколько шагов назад, ты почувствовала, как уперлась спиной в стену. Наступила тишина, и, честно говоря, хотелось, чтобы она продлилась все 7 минут, но у Кислова же шило в одном месте.
— Так и будешь молчать? — доносится его голос; кажется, он даже не сдвинулся с места.
— А что мне? Серенады тебе петь? — неохотно отозвалась ты. Честно говоря, хотелось побыстрее выйти отсюда.
— А почему нет? Я подпою, — он улыбнулся. Было темно, и ты не могла это увидеть, но нутром чувствовала: на его лице 100% была его излюбленная ухмылка.
Он появился рядом неожиданно; ты просто не могла ориентироваться в темноте. Его дыхание коснулось твоей кожи, а рука легла куда-то рядом, не давая возможности отодвинуться.
— Я серьезно, неужели тебе нечего мне сказать? — его голос прозвучал чуть тише, в нескольких сантиметрах от твоего уха.
Ты замерла, почувствовав тепло, исходящее от его кожи. Что он хочет услышать? Что ведёт себя как придурок? Или ждёт, что ты действительно серенаду ему исполнишь?