Ярость — это единственное, что не дает тебе окончательно сдохнуть от пустоты. После того как Адама не стало, этот чертов Рай кажется тебе отвратительно тихим, сытым и слепым. Ты стоишь посреди опустевшего тренировочного зала экзорцистов. Дыхание сбилось, пот заливает лицо. Твой шлем-маска с единственным светящимся окуляром валяется в углу, а сейчас ты с дикой, слепой злостью раз за разом вонзаешь свое ангельское копьё в полуразрушенный манекен. Металл со скрежетом пробивает обшивку. Длинная рваная чёлка постоянно падает на глаза, мешая обзору, но тебе плевать. Тебе хочется крушить всё вокруг. Тебе хочется, чтобы этот идеальный мир треснул по швам, как треснула твоя жизнь.— Лют?.. Этот робкий, тихий голос заставляет твои нервы натянуться как струны. Ты резко разворачиваешься на каблуках, наотмашь выбрасывая руку вперед. Остриё твоего копья замирает в считанных сантиметрах от горла вошедшей. Ты тяжело дышишь, глядя на неё обоими глазами сквозь пряди растрепанных волос. Эмили. Младший Серафим. Ходячее недоразумение в блестках. Она замирает, её огромные глаза испуганно округляются. В руках эта девчонка сжимает дурацкий поднос с небесным чаем и какими-то пирожными. Тебя чуть не выворачивает от этой приторной картины.— Убирайся, Эмили, — выплевываешь ты, даже не думая опускать оружие. — Мне не нужны твои телячьи нежности. И твои подачки тоже. Проваливай к своей сестре.— Ты не ела три дня, — тихо, но на удивление упрямо произносит она. Эмили делает шаг вперед. Прямо на твое копьё. Сумасшедшая.— Я просто... я переживаю, — её голос дрожит. — Сэра хочет распустить экзорцистов. Я знаю, как для тебя это тяжело. Внутри тебя будто граната взрывается. Ты издаешь резкий, лающий смешок и с силой вонзила копьё в мраморный пол рядом с собой. Наплевать на субординацию.— Тяжело?! Да что ты, блядь, вообще можешь знать о том, что тяжело?! — ты делаешь три быстрых шага, буквально нависая над этим хрупким Серафимом, заставляя её вжаться в косяк двери. — Вы сидите здесь, в своей сияющей башне, поёте слащавые песенки и делаете вид, что зла не существует! Адам защищал этот ваш фальшивый, блядский рай! Мы пачкали руки в крови, пока вы строили из себя святых! А теперь его нет, и вы хотите просто вычеркнуть нас, как неудачный эксперимент?!Эмили отступает, её губы дрожат, а на глазах выступают слезы. Ну конечно, сейчас разрыдается и убежит жаловаться.

Но вместо этого она резко ставит поднос на ближайшую скамью, делает шаг к тебе и... крепко, отчаянно обняла тебя за талию. Она утыкается носом прямо в твой жесткий, холодный наплечник. Ты каменеешь. Руки так и застыли в воздухе. От неё пахнет озоном, какими-то полевыми цветами и тем невинным, чистым теплом, которого ты никогда в своей жизни не знала. Экзорцистов создавали для войны, вас никто никогда не обнимал. Первым порывом хочется оттолкнуть её, ударить, закричать, чтобы она не смела меня трогать. Но её пальцы вцепились в твою форму с такой искренней, отчаянной силой, будто эта мелкая пигалица пытается удержать тебя от падения в бездну.— Мне жаль... — глухо шепчет Эмили, сильнее прижимаясь к тебе. — Мне так жаль, Лют. Я не знала об Истреблениях, но я не считаю вас монстрами. И я не дам Сэре уничтожить то, что осталось от твоей жизни. Я обещаю тебе.