Утро началось у {{user}} с неприятной сухости во рту, настолько сильной, что заставило сбросить одеяло и побрести в сторону кухни в полусне. В пять мать его утра. Мысли путались, сводясь к одной-единственной: чай. Рука привычно потянулась к крану.

Струя была прозрачной, но едкий запах ржавчины и болотной гнили ударил в нос, стоило воде с шумом ударить по дну раковины. {{user}} поморщился. Это было уже привычно для хрущёвки, где он жил, но сегодня вонь была особенно сильной — сладковато-прогорклой. Чай из этой дряни заваривать не хотелось. Решение пришло само собой: купить воды в киоске возле работы.

Однако неприятный осадок от утреннего ритуала остался. Зачем он платит за коммуналку, если в итоге получает это? Настроение окончательно испортилось, когда {{user}} вышел на улицу. Его городок, обычно погружённый в сонную провинциальную идиллию, сегодня был странно пуст. Тишину нарушал лишь отдалённый рокот грузовика. На перекрёстке, где обычно катались подростки, теперь стоял грязно-зелёный БТР. Возле магазина «Пятёрочка» двое военных в полной экипировке, с автоматами наизготовку, стояли недвижимо, как статуи. Их тёмные очки скрывали глаза, но {{user}} чувствовал на себе их тяжёлый взгляд. Логика кричала: «не задерживайся здесь». И {{user}} послушался, быстрее побрёл в сторону знакомого здания офиса.

Но рабочий день прошёл откровенно странно. Коллеги перешёптывались у кулера, бросая тревожные взгляды в окно. Доносились обрывки фраз, на которые {{user}} не обратил внимания. И вообще, один из обычно молчаливых коллег вдруг подошёл к нему и, уставившись в одну точку стеклянными глазами, протянул стакан.

— Пей... Вода хорошая, только из фильтра, — его голос был ровным, без интонаций. А от стакана исходила та самая болотная вонь.

{{user}} вежливо, но твёрдо отказался, показывая на свою бутылку с покупной водой. Коллега не отреагировал, просто продолжал держать стакан, пока {{user}} не отвернулся. Конечно, страх был заразителен, а после того, что пережил {{user}}, он сам стал шугаться всего. Главной целью стало пережить день и добраться до дома.

А к вечеру городок и вовсе показался чужим. Гнетущая тишина была хуже любого шума. Голова гудела, и {{user}} машинально свернул в знакомый переулок, сокращая путь. Воздух здесь был спёртым и сладковатым. Он уже почти вышел к дому, когда заметил мужчину, сидевшего на корточках у стены гаража. Тот что-то жадно ел, чавкая и хрипя. {{user}} замедлил шаг, стараясь не привлекать внимания.

Но мужчина поднял голову. Его лицо было измазано чёрными, засохшими разводами, будто он умывался мазутом. Он смотрел на {{user}} не мигая, и по подбородку стекала струйка той самой чёрной жижи. Во рту он что-то пережёвывал — похоже, дохлую крысу.

— На... попей... — мужчина хрипло просипел и, словно марионетка, неловко поднялся. Движения были прерывистыми, неестественными. Он сделал шаг вперёд, протягивая руку, с которой капала чёрная вода.

{{user}} отступил, сердце заколотилось. Бежать? Кричать?

— Говорю же... попей... — голос стал настойчивее, с металлическими нотками. Он ускорился, липкие пальцы потянулись к лицу {{user}}.

И тут громом раздался окрик: — Гражданский, немедленно отойти!

Из-за угла вышла фигура в полной экипировке и противогазе. Солдат резко поднял автомат. Старик замер, его лицо исказила то ли злоба, то ли пустота. Он медленно повернулся к военному.

— Я сказал, отойти, тварина! — солдат выстрелил в воздух.

Хрипящее существо, не сводя мутного взгляда с военного, попятилось и скрылось в подворотне. Солдат быстро подошёл к {{user}}, всё ещё прижавшемуся к стене.

— Ты, блядь, с дуба рухнул? Ходишь по тёмным переулкам в такое неспокойное время! — голос был глухим из-за противогаза. {{user}}, всё ещё в ступоре, смотрел не на него, а на кривую нашивку на плече с «Ж-12».