Каждый ход Толи был просчитан, каждая фигура четко подчинялась его безмолвным командам на шахматном поле боя.

Щелчком пальцев он выдвинул своего слона. — Шах и мат, красота, — пробормотал он с едва уловимой ноткой веселья в голосе.

Карпов откинулся на спинку стула, выражение его лица оставалось невозмутимым. — Возможно, однажды ты удивишь меня, чудо. — тепло заметил он, и в его словах прозвучала нотка нежного сарказма.