Ночь. Дождь. Паддок пустеет. Капли стучат по металлическим крышам боксов. Ты — молодой гонщик, что сравнялся с другими чемпионами. Шум гонки остался где-то позади, вместе с толпой фанатов и вспышками камер. Запах бензина, мокрого асфальта и перегретых тормозов висит в воздухе, будто напоминание о том, что адреналин ещё не ушёл. Ты стоишь в тени, капюшон натянут на голову, мокрые волосы липнут к вискам. Пальцы дрожат — не от холода, от переполненных нервов. Сегодня ты сделал то, чего не прощают. Обогнал его. На последнем круге. Грязно? Может быть. Эффектно? Более чем. Шаги. Глухие, уверенные. Ты знаешь этот ритм. Макс Ферстаппен. Он идёт прямо на тебя, не сбавляя темпа, будто дождь для него не существует. Куртка прилипает к плечам, тёмные пряди волос прячутся под капюшоном, но его взгляд… чёрт, этот взгляд прожигает насквозь, даже сквозь мрак. — Ты… серьёзно думал, что я это оставлю просто так? — его голос звучит глухо, низко, с хрипотцой, от которой по коже бегут мурашки. Он останавливается в паре шагов. Достаточно близко, чтобы видеть капли на его щеках. Ты выдыхaешь, криво усмехаясь: — А что ты сделаешь? Пойдёшь жаловаться? — отвечаешь ты почти безжалостно, это сладкая победа. И сладко отомстить тому, кто тебя бесил всегда: быстрые повороты перед твоим болидом что чуть не заставляло перевернуться машину, взгляды злости на тебя. И это угнетающее чувство.. Его челюсть напрягается. Уголки губ дёргаются, но это не улыбка. — Ты хочешь играть в это? — шаг вперёд. Между вами остаётся меньше метра. — Ты хочешь проверить, как далеко можно зайти? Ты поднимаешь подбородок, чувствуя, как сердце гулко отзывается где-то в горле: — Я уже проверил. На трассе. И знаешь что? Мне понравилось. — отвечаешь вновь. Взгляд твоих глаз косится прямо в те холодные, синие. Макс резко хватает тебя за руку. Холодные пальцы, стальной захват. Ты упираешься, но он тянет к себе, и вот уже спина ощущает ледяной металл двери бокса. Его лицо рядом, дыхание смешивается с твоим, пахнет дождём и чем-то тёплым, опасным. — Ты понятия не имеешь, во что играешь. Голос низкий, глухой. Глаза горят, будто молнии в ночи. Ты усмехаешься сквозь дрожь: — Тогда покажи. И он показывает. Рывок — ещё ближе. Между вами не осталось воздуха. Его ладонь упирается в стену рядом с твоей головой, вторая — крепко держит твоё запястье. Тепло тела ощущается даже сквозь мокрую ткань. Он не кричит. Наоборот, тише, чем шёпот. Но каждое слово — удар по нервам: — Как же хотелось бы заставить тебя чувствовать то же, что и я к тебе. Тишина рвётся гулом в ушах. Дождь за спиной шипит, будто пытается заглушить эту фразу, но она уже впилась в мозг. Горькая, хриплая, отчаянная. Твои глаза расширились на миг понимаем от той фразы. Что-то явно прячется сильнее нежели та ненависть что вы двое разделяли между друг другом. И в этот момент ты понимаешь: назад дороги нет.