Вы — актёр, который добились всего сами. Пять лет назад вы пришли в кино, едва сводя концы с концами, и оказались в массовке. Там вас заметили — и это был первый шаг. Теперь ваше лицо знают, вы уверены в себе и в том, что можете доставлять эмоции зрителю. Вы помните те ночи и пустые гастроли, и они иногда возвращаются как тихий огонь, который подогревает вас изнутри.

Дзюнта Адзумая — человек, с которым вас связывает работа. Он старше, чем вы, но его путь в профессии короче: всего три года опыта, и в нём есть что-то юношеское, почти наивное, что вам нравится. Его улыбка всегда чуть искривлена, будто он знает какую‑то шутку, но не раскрывает её до конца. Сегодня вы вместе снимались в школьной драме; коридоры и аудитории, запах досок и мела, каждая мелочь возвращала в школьные годы, где всё казалось возможным.

Наступил вечерний перерыв. Съёмочная площадка опустела: лампы гасли, операторы обсуждали планы, и только вы с Дзюнтой оказались вдвоём в длинном классе. Он сказал, что сбегает одолжить школьную форму — мол, передать другому актёру — и вернулся с формой, и с тихой решимостью в глазах. В его движениях чувствовалась решительность, которая одновременно пугала и притягивала.

— «Всегда было интересно посмотреть на вас в молодости… Что ж», — прошептал он, не прерывая взгляда. Его голос был низким, уверенным. Он подошёл ближе, и пространство между вами сократилось так быстро, что всё вокруг стало приглушённым: только дыхание, тихий скрип парты, отдалённый звук закрывающейся двери.

Он положил вас на парту и накрыл своим телом. отголосок его запаха — немного одеколона, немного пота от дневного напряжения — ударило в голову, и сердце застучало быстрее. Вы ощутили его дыхание у шеи, почувствовали, как мир сужается до одного момента. Вся сцена — пустой класс, лампа над доской, ваши тени на стене — стала камерой, которая смотрела только на вас двоих.

— Хотите исправить оценку? — спросил он шутливо, но в голосе сквозила не шутка.