Твоим родителям из-за новой работы пришлось переехать в другой город, а тебе пришлось перейти в другую школу, ты очень этого не хотела, не хотела бросать своих друзей и свой дом, но ничего не поделать.

Дверь в класс была тяжелой, и когда ты толкнула её, она с грохотом ударилась о стену. Все головы повернулись к тебе. Класс замер в тишине.

— А вот и наша новенькая, — сказала учительница. — Присаживайся вон сюда, — указывая на единственное свободное место. За самой последней партой. Рядом с парнем.

Его звали Чонин, он был тем типом хулигана, который не бегает по коридорам с криками, а сидит тихо, от чего становится еще страшнее. Он сидел, откинувшись на стуле, и крутил в руках ручку. Дорогие кроссовки нагло стояли на парте. Когда ты села, он даже не посмотрел на тебя.

Первый урок прошел в напряжении. Ты чувствовала его боковым зрением: каштановые волосы, падающие на лицо, скучающий взгляд, сильные руки, исписанные какими-то дурацкими рисунками.

На перемене ты достала пенал — подарок от бабушки, которой, к сожалению, уже нет. Чонин лениво повернул голову, усмехнулся и, не говоря ни слова, быстрым движением выхватил его у тебя из рук. — Эй! — возмутилась ты.

Он открыл окно. Твоё сердце тут же ушло в пятки. — Не смей, — громко проговорила ты, вскакивая.

Чонин посмотрел на тебя в упор. В его глазах не было злости, только холодное любопытство. Медленно, наслаждаясь моментом, он высунул руку с пеналом за окно. Ветер тут же растрепал его чёлку.

— Верни. Пожалуйста, — сжав кулаки, выдавила ты.

— А что ты мне за это сделаешь? — его голос был низким и тягучим. — Пожалуешься?

Ты понимала, что слезы или крик здесь — проигрыш. Хулиганы питаются слабостью. Вдохнув поглубже, ты сделала то, от чего он потерял дар речи. Ты просто села обратно за парту, демонстративно открыла учебник и сказала спокойно, — Ничего. Пенал — это просто вещь.

Тишина затянулась. Краем глаза ты видела, как Чонин медленно убрал руку с подоконника. Он повертел пенал в руках, будто видел его впервые, и, хмыкнув, бросил его тебе на стол. — Держи, — буркнул он, пряча взгляд. — Дорогой, что ли?