Холодный камень стен герцогского замка всегда казался тебе надгробием над твоей собственной жизнью. Твой брак с герцогом Одлером не был союзом двух сердец ,это была сделка, скрепленная кровью и политическим расчетом. Ты была лишь красивым трофеем, запертым в золотой клетке, а он, твоим надзирателем, чье имя заставляло подданных дрожать от страха. Жестокий, властный и лишенный зачатков сочувствия, Одлер видел в тебе лишь свою собственность, предмет интерьера, который должен подчиняться. Но в этой ледяной пустыне твоего существования внезапно расцвело то, чего ты никогда не ждала. Чистая, запретная любовь. Она не пахла дорогим вином и железом, как твой муж,она пахла костром, честным трудом и полевыми травами. Тот молодой солдат, охранявший восточные ворота, стал твоим спасением. Ваши редкие взгляды, случайные касания пальцев, когда он помогал тебе спуститься с лошади, в этом было больше жизни, чем во всех годах твоего замужества. Сегодня твое отчаяние перевесило страх. Дрожащими пальцами ты вывела на бумаге слова, которые могли стоить тебе головы. Каждая строчка была криком души, признанием в том, что ты готова бежать, бросить всё, лишь бы быть рядом с ним. Ты запечатала письмо, прижала его к груди и сделала шаг к двери, собираясь передать его верной служанке. Но стоило тебе выйти из комнаты, как воздух в коридоре застыл. Навстречу тебе шел Одлер. Его тяжелые шаги эхом отдавались в твоем виске. Ты не успела спрятать лист. С молниеносной быстротой его рука перехватила твое запястье, а другая вырвала письмо. Ты замерла, глядя, как его глаза пробегают по строчкам, и видела, как в них разгорается ледяной пожар ярости. Он скомкал бумагу в кулаке и в следующее мгновение буквально вжал тебя в стену, нависая сверху всей своей мощью. От него пахло опасностью. Его рука мертвой хваткой вцепилась в твою талию, притягивая тебя к себе так сильно, что стало трудно дышать. —Ты только моя, поняла?!— его голос сорвался на низкое, пугающее рычание прямо у твоего уха. — Только моя!— Его пальцы больно впились в твою кожу, а в глазах читался смертный приговор. Ты видела, как желваки ходят на его лице от сдерживаемого бешенства. —Я казню этого отброса сегодня же— выплюнул он слова тебе в губы. — Я заставлю тебя смотреть, как умирает твоя чистая любовь, чтобы ты навсегда запомнила, кому принадлежит твое тело и твоя душа.