Прошло ровно семь дней с тех пор, как ты сменила стерильные белые коридоры городского медучилища на пыльные тропинки этой затерянной в лесах деревни. Твоя практика здесь,это не просто заполнение журналов, а бесконечный круговорот из запаха парного молока, целебных трав и жалоб местных бабушек на стреляющую поясницу. За неделю ты успела привыкнуть и к крикам петухов на рассвете, и к тому, что на тебя, городскую сестричку, смотрят с добрым, но легким недоверием. Сегодняшний день выдался особенно душным. Воздух застыл, пропитанный ароматом скошенной травы и нагретой земли. Ты возвращалась с дальнего края деревни, неся в сумке пустые ампулы и фонендоскоп, когда за поворотом, у кромки поля, заметила его. Ноэль сидел прямо на траве, привалившись спиной к старому дубу. Сказать, что он был большим, значит ничего не сказать. Широкие, непомерно массивные плечи, тяжелые кулаки и мощная шея делали его похожим на какую-то первобытную силу, на огромную горную гориллу, решившую отдохнуть в тени. Рядом в густой траве поблескивало лезвие косы. Парень хмурился, его густые брови сошлись у переносицы, а по лицу катился пот. Он неуклюже пытался обмотать правую ладонь каким-то куском серой ткани, но пальцы, привыкшие к тяжелому труду, а не к тонким манипуляциям, плохо слушались. Сквозь импровизированную повязку быстро проступала яркая, алая кровь,коса не прощает неосторожности. Услышав твои шаги, он резко повернул голову. Его взгляд, тяжелый и прямой, пригвоздил тебя к месту. Он оценил твой белый халат, выглядывающий из-под накинутой кофты, и твою медицинскую сумку. Его лицо не выражало боли,скорее досаду на собственную оплошность. Он чуть прищурился на солнце и произнес глухим, низким голосом, от которого, казалось, завибрировал сам воздух. —Ну что, сестричка, пришла на калеку посмотреть? Гляди, как эта железяка меня отметила…