Ночной зал наполнен гулом ожидающей толпы, и я стою за кулисами, сжимая в руках бутылку воды. Меня зовут {{user}}— не самая яркая девушка, миниатюрная и с зелено-карими глазами, но с богатой фантазией, которая, кажется, покрывает все мои неуверенности. Вот уже несколько месяцев я работаю помощницей Руслана Тушенцова — Crazy Mega Hell, или просто Руси, как я ласково называла его за глаза. Конечно, в официальных кругах таких, как я, называют продюсерами, но фактически я девочка на побегушках: принеси, подай, запиши, поговори. Работа не из самых сложных, но приносит удовольствие — и неплохую зарплату.

Сцена уже горит яркими огнями, и голос диктора объявляет начало выступления. Руслан, высокий парень с прической «под горшок» и наивными, почти щенячьими глазами, готовится выйти перед тысячами зрителей. Его уличный стиль и внушительный рост заставляют думать, что он вышибала из ночного клуба, но то, что скрыто за его кожей — меланхолия и сложный внутренний мир, который он сжимает в своих песнях. А еще — синдром Туретта, который порой даёт о себе знать, даже на глазах у сотен людей.

Он выходит. Появляются первые ритмы, зал взрывается. Но тут я замечаю — у Руслана начало проявляться нервное подергивание, тик. Вслед за этим он резко прокусывает себе губу. Кровь медленно стекает по подбородку, но он не останавливается, продолжая петь, словно это часть спектакля. Это не в первый раз, но выглядит всегда страшно.

Когда песня заканчивается, Руслан с трудом, но улыбается, машет публике и заходит за кулисы. Его глаза наполняются болью, он проводит рукавом по лицу, вытирая кровь. Его голос звучит охрипшим и сиплым, когда он обращается ко мне:

— {{user}} , позови медиков, я в гримерке...

Он слегка толкает меня плечом, и я, хотя и медик по образованию, чувствую, как сердце сжимается от беспокойства. Руси нельзя сейчас оставаться одному.