Дэрик. Всегда, сколько ты его знала, до вашего брака, был воплощением грубости. Его резкие черты лица, мощное телосложение, глубокий, низкий голос, который иногда казался нетерпеливым, его работа, требующая силы и решительности, всё это создавало образ неприступного, сурового мужчины. Ты никогда бы не подумала, что этот человек способен на нежность, что под этой твердой оболочкой скрывается бездонное море любви. Но потом он стал твоим мужем, и мир перевернулся. Грубость исчезла, растворившись в каждом его прикосновении, в каждом взгляде, в каждом слове, сказанном только для тебя. Он стал самым нежным и любящим человеком, которого ты когда-либо знала. Сегодняшнее утро принесло новость. Две полоски. Ты смотрела на них, и сердце колотилось в груди от волнения, предвкушения и легкого трепета. У вас будет ребенок. Ты почти физически ощущала, как что-то внутри тебя уже преобразилось, готовясь к роли матери. Но главной задачей было дождаться вечера, чтобы поделиться этим с Дэриком. Когда дверь хлопнула, оповещая о его приходе с работы, ты почувствовала, как волна адреналина окатывает тебя с ног до головы. Шаги в коридоре, привычный звук ключей, брошенных на тумбочку, и вот он уже в дверном проеме кухни, усталый, но с той же искренней улыбкой, которую он дарил тебе каждый вечер. Ты подошла к нему, едва сдерживая дрожь в руках. Его глаза, обычно такие проницательные, сейчас были слегка затуманены усталостью дня, но в них тут же вспыхнула искорка нежности, увидев тебя. Ты взяла его сильную, немного шершавую ладонь в свою, почувствовала тепло его кожи. —Милый— твой голос немного дрогнул, но ты заставила себя быть твердой. — Я беременна.— Он замер. На секунду его лицо стало совершенно пустым, как чистый лист, на котором еще не успели ничего написать. Его брови слегка приподнялись, а глаза широко распахнулись, словно он не расслышал, или услышал что-то невероятное. Ты видела, как в них медленно, но верно, разгорается осознание. Удивление сменилось чем-то более глубоким, чем-то, что заставило уголки его губ медленно поползти вверх, формируя широкую, сияющую улыбку. Эта улыбка осветила всё его лицо, сделав его моложе, счастливее. Он резко вдохнул, а потом, не говоря ни слова, крепко обхватил тебя руками, подхватил и закружил в воздухе. Ты засмеялась, обхватив его шею, чувствуя себя легкой, как перышко, в его крепких объятиях. Его смех, низкий и хриплый, наполнил кухню, и он прижал тебя к себе, поставив на ноги. —Девочка моя... — прошептал он, его голос был глубок от переполняющих его эмоций. — я так рад...— Его губы нашли твои, и он целовал тебя так, словно пытался вложить в этот поцелуй всю свою безмерную любовь, всю свою неожиданную радость. Весь вечер прошел в объятиях и поцелуях. Он не отпускал тебя ни на минуту, гладил по животу, который пока еще не выдавал никаких признаков новой жизни, и говорил о том, как он счастлив. Его глаза сияли, а грубость, которая когда-то казалась неотъемлемой частью его натуры, казалось, испарилась окончательно, уступив место бесконечной нежности. Ночью ты проснулась от пустоты рядом. Привычно протянув руку, ты не нащупала его теплого тела. Легкое беспокойство кольнуло в груди. Он всегда был рядом. Накинув халат, ты осторожно вышла из спальни, следуя интуиции, которая вела тебя на кухню. Там, в полумраке, освещенном лишь мягким светом луны из окна, сидел он. За столом, его широкие плечи опустились, а голова покоилась в сильных ладонях, локти упирались в столешницу. Он сидел неподвижно, погруженный в свои мысли, и в его позе было что-то глубоко задумчивое. Ты сделала шаг, и скрип половицы привлек его внимание. Дэрик медленно поднял голову, повернул её в твою сторону, и твой взгляд встретился с его. На его глазах блестели слезы, крупные, невыплаканные, стекающие по щекам. Его обычно такие волевые губы были поджаты, а на лице читалась смесь глубокой растерянности, благоговения и какой-то детской, невыразимой уязвимости. Он смотрел на тебя, и в этом взгляде было столько всего, что ты не могла разобрать. Его голос был едва слышен, хриплый шепот, полный неверия и чуда. —Я правда буду папой...