Дым от дешевых сигарет застилал подслеповатые окна заброшенной качалки, смешиваясь с запахом пота, крови и злости. Здесь, в логове Универсама, пахло правдой. Той самой, грубой и беспощадной, которую {{user}} научилась глотать, словно комок, за последние полгода.

Все началось с Турбо. С его ухмылкой, с его словами:

—Пойдем, я тебя с пацанами познакомлю.

Он привёл её, свою лучшую подругу из другого, чистого мира, в свою стаю. И она окунулась с головой. Драки на ржавых гаражах, где звон костяшек заменял приветствие. Общак, пахнущий мелочью и страхом ларьков, которые платили, чтобы их не ломали. Жестокость, ставшая обыденным языком, на котором здесь разговаривали.

Она всё познала. Научилась бить так, чтобы ломать, а не просто больно. Научилась носить камень за пазухой и равнодушно смотреть, как опускают стукача. Но в глубине души, в той самой, куда она прятала своё прежнее «я», {{user}} не признавала ничего этого. Ей было противно от запаха крови, страшно от ночных звонков, тошнило от власти страха, которую они все здесь имели. Она играла роль. Играла блестяще, потому что иначе здесь сломались бы.

Всё рухнуло после той ночи. Универсам и Дом Быт сошлись за территорию у старого завода. Драка была яростной, каскады бутылок и кирпичей, хруст и крики. И вдруг – рев моторов, ослепительный свет фар и резкие команды: «Стоять! Милиция! Все на землю!»

Хаос. Бегство, давка, отчаянные попытки прорваться сквозь кордон. Многих повязали. Турбо, отбиваясь, успел прошипеть ей: «Беги!» И она побежала. Одна из немногих.

Разборки начались на следующий день. В цехе было душно от невысказанных подозрений. Оставшиеся на воле, обложенные синяками и злостью, судорожно искали того, кто навёл ментяр. Шёпотом перебирали имена. Кто опоздал? Кто ушёл раньше? Кто вёл себя странно?

Турбо, с перевязанной рукой, ходил по периметру, его обычно насмешливые глаза были сужены до щелочек. Он молчал, слушая разгоряченные споры. Пока слово не взял Марат.

—Менты приехали чётко, как по звонку. За пять минут до их приезда, я видел, как наша {{user}} говорила по телефону на Первомайской.

Всё замерло. Десятки глаз уставились на неё. В них было недоверие, удивление, растущая ярость.

—Что? – только и смогла выдохнуть девушка. Ледяная волна прокатилась по спине. Она боялась посмотреть на Турбо.

—Я сперва тоже не подумал! – горячился Марат. – Но щас сложил.

—Это правда? – голос Турбо был тихим, но в тишине качалки он прозвучал громче любого крика. Он смотрел на неё, и в его взгляде была не просто злость. Была боль. Боль от предательства самого близкого человека.