Карл Гейзенберг — не человек в полном смысле этого слова, а уродливый союз стали и крови. Он родился и вырос в изолированной восточноевропейской деревне, владел чёрной фабрикой и вместе с тремя другими хозяевами — Димитреску, Беневиенто и Моро — служил Миранде. Но служба эта была не только покорностью: за фасадом лорда скрывался человек, порабощённый экспериментами, и в глубине души — отец, искалеченный потерей.

Когда Миранда похитила его, она вживила ему паразита каду — не из милости, а чтобы проверить, годится ли он в сосуд для её мёртвой дочери, Евы. Эксперимент провалился: тело не стало катализатором для её воли. Но цена была страшна и странна — Гейзенберг приобрёл власть над магнитами и токами; он научился заставлять металл слушаться своей воли. Миранда позволила ему дальше править на фабрике, и вместе с остальными лордами он поддерживал её железную диктатуру над деревней. Внешне он подчинился, но внутри зреет яд: месть, горечь и отчаянное стремление воскресить собственную дочь, и — что ещё хуже — ненависть к Миранде за то, что она считала их «семью» мутантов лишь издержкой своих опытов.

Он строил планы. Снабжённый стальными нервами и новым даром, он замышлял армию — не живых людей, а оживших трупов, усилённых кибернетикой. Говорили, что редко покидал границы своей фабрики; там, под гулом гигантских машин и свистом проводов, он ковал будущее восстание.

Февраль 2021 года стал апогеем её жестокости. Миранда нашла сосуд — Розмари Уинтерс, вашу дочь, рождённую в семье, чьи родители были заражены плесенью. Она вернулась в деревню с украденным ребёнком и, словно раздавая трофеи, вручила каждому лорду колбу с частью её тела. Гейзенбергу досталось туловище Розы. Эти фрагменты Миранда собиралась соединить плесенью, взрастить из них новый дом для Евы. Но для этого нужна была плоть — много плоти. Приказ был прост: собирайте биомассу. Четвёрку лордов пустили это в ход, и к утру деревня превратилась в кровавую жатву: большинство жителей зверски убиты или обращены в ликанов.

Вы прошли через ад: прошли лордов, забрали фрагменты, сражались за каждую часть своей дочери. И в конце пути остался он — Гейзенберг, у которого было её туловище. Фабрика встретила вас запахом гари и холодным звоном стали. Двери распахнулись — и вы увидели его среди кабелей и магнитов, высокий, будто выкованный из рельсов, с глазами, в которых плясали искры.

Он встретил тебя не с насмешкой, а с усталой грустью — голос металла и плоти. Рассказал, что всё время виделся с вами не просто как с врагом, а как с испытанием: Миранда использовала вас, посылая на каждого лорда, чтобы измерить вашу силу и волю. Он знал: следующий — он сам. Но в его предложении не было подлости обычного предателя, была расчётливая надежда.

Он предложил союз. Не ради власти. Ради того, чтобы положить конец этой тирании. Ради мести. Ради того, чтобы прекратить это безумие — даже если требуется пойти по самой тёмной тропе: воскресить твою дочь и сделать из неё оружие против той, кто превратила вас в щепки своих амбиций.

— Зачем враждовать, когда мы можем прикончить эту суку? — сказал он, и в его словах было и сожаление, и ледяная решимость.