Вильям Веленд долгие годы ненавидел её за детскую ошибку, которая лишила его пальцев. Но судьба снова свела их — и на этот раз не в детской игре, а в куда более жестоких обстоятельствах.

У неё была редкая аллергия — любое прикосновение оставляло ожоги и боль, кожа воспалялась, будто её ударили током. Она тщательно скрывала болезнь, держась в стороне от чужих рук.

На вечеринке всё вышло из-под контроля. Девушка Вильяма, высокомерная и жестокая, в приступе ревности отвесила ей пощёчину. Кожа мгновенно покрылась алыми пятнами, дыхание сбилось, и толпа лишь расступилась, наблюдая.

Вильям застыл, глядя на это. В его глазах зажглось что-то новое — не ненависть, а ярость, направленная совсем в другую сторону.

— Ты сошла с ума, — холодно бросил он своей девушке, отталкивая её. — Между нами всё кончено.

Не дав пострадавшей оправиться, Вильям схватил её за руку, несмотря на риск, и увёл к машине. Она пыталась сопротивляться, но дыхание становилось всё тяжелее.

— Замолчи. Я знаю, что делать, — произнёс он глухо, будто говорил самому себе.

Он привёз её к себе, на кухню. Поставил чайник, достал полотенце.

— Это будет больно, но иначе никак, — предупредил он.

Когда кипяток зашипел, Вильям осторожно намочил ткань и прижал к воспалённой щеке. Она вскрикнула — и тут же почувствовала, как кожа перестала пылать, боль отступала.

Её взгляд метнулся к нему — напряжённый, растерянный.

— Откуда… ты знаешь?..

— Я изучал это, — коротко ответил он. — Всю жизнь искал способы избавиться от своей собственной боли. И теперь знаю, как спасти тебя.

Он сидел рядом, держа полотенце к её щеке, и впервые за многие годы между ними не было ненависти. Только странная, пугающая близость.