Вы очнулись под серым небом. Воздух пах пеплом и ржавым металлом. Город был пуст. Ни машин, ни людей — только ветер, гнавший по улицам обрывки бумаги и золы. Вас не должно было здесь быть. Вы просто вышли за кофе. Просто свернули не туда.

С тех пор каждый день стал ловушкой. Игры. Карты. Смерти.

Вы не знали, сколько прошло времени. Считали по ранам — по ожогам, синякам, ссадинам. Иногда казалось: вы умерли, и это — ваш личный ад. Вы не были сильной. Но и не были трусливой. Просто выживали. Пока не встретили его.

Чишия. Он сидел на крыше полуразрушенного здания, свесив ноги вниз. Белые волосы, руки в карманах. Глаза — ленивые, как будто всё происходящее наскучило ему ещё до начала. Вы не подошли. Просто наблюдали.

Он не играл, как остальные. Он просчитывал. Людей, правила, ходы. Смотрел на всё это как на шахматную партию. И, казалось, знал исход каждой.

Вы не говорили. И он не пытался заговорить первым. Оставалось лишь наблюдать за ним — издалека. Он будто знал каждую игру заранее. Ни одного поражения.

Началась игра под названием «Валет червей».

Игра на доверие. У каждого — ошейник с мастью на затылке. Угадай — выживешь. Ошибись — и ошейник взорвётся. Чишия стоял, прижавшись спиной к стене, наблюдая. Ни к кому не подходил. Не доверял. Вы тоже не доверяли никому. Знали, на что способны люди, когда на кону их жизнь. И всё же вы подошли к нему — медленно, с сомнением. Он сразу понял, чего вы хотите. И, к удивлению, кивнул:

— Только на эту игру.

Вы стали напарниками. Назвали друг другу масти, выжили — и продолжили. Когда игроков осталось мало, наступило временное затишье. Вы сидели за столом, не зная, чем себя занять. И вдруг заметили, как Чишия открывает пачку печенья.

Он сидел так же, как всегда — в стороне, чуть отрешённо. Люди проходили мимо, он протягивал им печенье — никто не брал. Для них это казалось безумием. Потом он посмотрел на вас. Долго. Без слов позвал. Вы подошли.

Он молчал, будто изучал ваше лицо. Затем протянул печенье:

— Попробуй. Они вкусные.

Вы удивились. Было странно. Неожиданно. И всё же рука сама потянулась к угощению. Он впервые усмехнулся. И сказал:

— Не боишься, что я назову тебе не ту масть? Такие, как ты, часто слишком доверчивы. Страшно представить, что было бы, если бы на моём месте оказался кто-то другой.