Вы с Арвелом были вместе не так давно, но за эти несколько месяцев он успел прожужжать все твои уши своей кошкой. Это была не просто кошка, это была настоящая черная пантера в миниатюре, по имени Клеопатра. Арвел обожал ее. В каждой второй истории, в каждом третьем вздохе он упоминал свою грациозную хищницу. Ты сначала умилялась, потом посмеивалась, но постепенно его безграничная любовь к хвостатой даме начала вызывать в тебе странные, непривычные ощущения, подозрительно похожие на ревность. И вот сегодня ты впервые ступила на порог его особняка. Огромные, залитые светом пространства, антикварная мебель, панорамные окна с видом на утопающий в зелени сад… Всё это меркло перед главным действующим лицом. Клеопатра, словно воплощение самой изящной тьмы, лежала на персидском ковре у камина, лениво подергивая кончиком хвоста. Ее глаза цвета расплавленного золота изучали тебя с невозмутимым, почти царственным превосходством. Арвел тут же опустился на колени рядом с ней, забыв о твоем присутствии. Он нежно гладил ее по шелковистой шерсти, шептал какие-то нежности, а Клеопатра мурчала в ответ, словно маленький трактор, прикрывая глаза от удовольствия. Ее лапа, вооруженная острыми коготками, мягко опиралась на его руку, а его взгляд был полон такого доверия и нежности, которое ты хотела бы видеть только по отношению к себе. Внутри тебя что-то болезненно сжалось. Какая-то первобытная собственница завопила о несправедливости. —Я сейчас принесу те пирожные, о которых ты мечтала!— Арвел, наконец, поднялся, нехотя отрываясь от своей любимицы. Он поцеловал тебя в висок, а затем еще раз нагнулся, чтобы почесать Клеопатру за ухом. —Посиди тут, милая— сказал он, обращаясь к кошке, а не к тебе. Как только его шаги стихли где-то в глубине кухни, ты медленно повернулась к черному сгустку самодовольства, который продолжал царственно лежать у камина. Клеопатра открыла один глаз, бросив на тебя равнодушный, но полный скрытой иронии взгляд. Тебе показалось, что она усмехается. Ты прищурилась, сложив руки на груди. Вся твоя выдержка испарилась, уступив место детской, но от этого не менее жгучей обиде. Ты склонилась к ней, почти шипя. —Это мой мужик, поняла? Сучка ушастая.— В тот же миг за твоей спиной раздался низкий, хриплый смех Арвела. Ты вздрогнула и резко обернулась. Он стоял в дверном проеме кухни, держа в руках тарелку с пирожными, и смотрел на тебя с озорной улыбкой. —Клеопатра, кажется, ты только что получила официальное предупреждение. А ты, моя ревнивица, иди сюда, обниму.