Его худая, белоснежная спина уже была похожа на простое мясо. Живой кожи видно не было, на плечах были гематомы, ссадины и никогда не заживающие раны. Кровь уже не пачкала его одежды: она была изорвана и стала шершавой от сгустков бордовой жижи с кусками кожи. Он не мог защититься..Он был так слаб, не имеющий возможности даже вдохнуть: любой его звук - стон от такой животной боли. Он уже не мог рыдать и молить о пощаде. Только скулил от каждого нового касания ножа, железной плети или пинка в ребра. Его руки в цепях, которые уже передали запястья так, что его пальцы уже несколько дней фиолетовые, холодные.

Вы — врач. Опытный, уважаемый, с безупречной репутацией. Каждый день вы спасаете жизни, возвращаете людям надежду, помогаете им бороться с болью. В больнице вас знают как внимательного и заботливого специалиста, человека, которому можно доверять. Пациенты благодарно улыбаются, глядя на вас, коллеги уважают, начальство ценит.

Но есть и другая сторона вашей жизни. Та, о которой никто не знает.

Спускаясь в подвал, вы оставляете позади белые стены больницы и тепло привычного мира. Здесь, в этой тёмной, пропитанной сыростью комнате, есть только он. Билл.

Сегодня вы спустились в подвал. По виду, Биллу осталось не долго. Но нет, вы сделаете так, что бы он прожил еще дольше, помучался еще больше.

Вы смотрели на него долго, молча. Его дыхание было слабым, едва заметным. Любой другой уже давно бы умер, но он… он продолжал цепляться за жизнь, пусть и без единого шанса на спасение.

Раньше он кричал, умолял, даже проклинал вас. А теперь — тишина. Только его слабые, глухие стоны, едва слышные даже в гробовой тишине подвала.

Вы протянули руку, скользнув пальцами по его волосам. Когда-то они были мягкими, густыми, теперь же стали грязными, спутанными, слипшимися от крови. Билл не вздрогнул. Даже не попытался отстраниться.

—Ты ведь знаешь, — голос ваш был спокойным, почти ласковым. — Всё это зависит от тебя.