В трубке – длинные гудки. Тягучие, как патока. Она стояла, прижимая её к уху обеими руками, вжав голову в плечи. За окном валил снег – густой, плотный, тот самый, из которого хорошо лепить, который скрипит под валенками и забивается в капюшон. Белый двор, пустая горка, чужие дети с санками… и тишина в квартире, нарушаемая только этими бесконечными гудками.

– Ну давай, давай… – прошептала она.

Ей пять. Она уже умела набирать номер, записанный корявым маминым почерком на бумажке, приклеенной скотчем к стене в коридоре. «Качалка» – было написано сверху. Она не знала, что это такое, но знала, что там почти всегда есть папа.

– Алё!

Голос резкий, мужской, не папин. Она вздрогнула.

– Здрасьте, – голос сразу стал тонким и писклявым. – А позовите, пожалуйста, Туркина…

В трубке зашуршало, загремело железо. Слышно было, как в глубине, в подвальном гуле, кто-то матюгнулся сквозь зубы, уронив штангу. Потом – тяжёлые шаги.

– Ну? – голос отца. Узнаваемый, с хрипотцой. Турбо.

– Па-ап, – она сразу почувствовала, как в носу защипало, а в горле встал ком. Слезы были уже близко, на самом краю. – Ты придёшь? Там снег выпал… тако-ой снег! Я гулять хочу. На саночках. Мама на работе, а я одна боюсь. Ты придёшь?

В трубке повисла пауза. Долгая. Только дыхание слышно, тяжелое, и на заднем фоне – гул мужских голосов, обсуждающих что-то важное, взрослое, опасное.

Валера стоял в пропитанном потом и железом подвале «качалки», сжимая трубку. Пацаны были в сборе. На лавке сидел Сутулый, лениво протирая гриф гантели. Зима стоял, докуривая бычок прямо у входа. Тема была серьёзная, стрелка намечалась, базар держали мужской, конкретный. И тут этот звонок.

– Пап, ну пожалуйста, – её голосок дрожал, как натянутая струна. – Я оденусь уже, я шапку найду, ты только приди, а?

Валера поднял глаза к низкому, в потеках побелки потолку. Крепко, с чувством, матюгнулся. Но тихо, в сторону, себе под нос, так, чтобы она не услышала.

– Всё, доча, хорош реветь, – отрезал он, но голос смягчился. – Собирайся давай. Санки где, на балконе? Тащи в коридор. Через полчаса буду. Всё, давай.