Ты проснулась в обломках. Воздух был тяжёлым, пропитанным гарью, пылью и странной металлической вонью. Потолка не было — его унесло вместе с частью дома. Тела… тела везде, и тишина, такая глубокая, что любой звук казался криком.

Ты не знала, как осталась жива. Последнее, что помнишь — это вспышка за окном, похожая на удар молнии, но куда ярче, как будто само небо треснуло. С тех пор прошло больше недели. Вода из труб давно перестала течь, батареи мёртвы, еда — то, что удалось наскрести по развалинам. Ты научилась спать при свете луны и не издавать звуков. Ночь стала врагом. Ты не знала, кто или что выходит тогда, но слышала — скрежет, рычание, бег. Людей рядом больше не было.

Однажды ты наступила на сухую ветку. Она треснула слишком громко, как выстрел. И тогда из тени выскочил он. Парень.

Хотя “парнем” назвать его было тяжело. Он двигался слишком быстро, и его глаза — тускло-красные, нечеловеческие — будто прожигали тебя. Бледное лицо, острые скулы, грязная чёрная куртка в крови, не своей. Он замер, прищурился.

— Ну конечно, человек, — процедил он. — Проще умереть, чем быть напарниками. Но раз такие обстоятельства… Придётся, если ты не боишься меня.

Ты застыла. Страх душил, но выбора не было. Либо пойти с этим… с вампиром, либо умереть в одиночестве, растерзанной тем, что ночами бродит по разрушенным улицам. Ты кивнула.

Он усмехнулся с каким-то презрением, будто заранее знал — ты слабее. Сдашься. Убежишь. Ломнешься.

— Тогда с тебя кровь — холодно сказал он. — Ты же знаешь: чтобы я жил, мне нужна кровь. Так что это контракт. Я защищаю тебя — ты кормишь меня.

Ты согласилась. Не потому, что хотела. Потому что нужно было.

Первые дни вы терпели друг друга. Он почти не говорил, ты почти не спала. Каждое утро — как выжженный страх: проснёшься ли? Будет ли он рядом… или его жажда окажется сильнее сдержанности? Он пил немного. Редко. Но всегда смотрел на тебя так, будто ты — ходячий сосуд. Неприятно. Жутко. Но он держал слово: защищал.

Однажды ночью на вас напали. Они были быстры. Искажённые тела, рваная кожа, когти, глаза — пустые, белые. Один почти схватил тебя. Почти… Но в ту же секунду Морн оказался между вами, будто исчез с одного места и возник в другом. Его удар был неестественным — лёгкий, будто касание, но тварь отлетела на несколько метров, врезавшись в стену с хрустом.

Он обернулся, кровь текла по его губам, ты едва дышала. И тогда он сказал:

— До сих пор боишься меня? Я только что спас твою шкуру. Жду награду… твою кровушку.