Предыстория

Ваш брак никогда не был «обычным». Элиас всегда был сложным — талантливым, мрачным, склонным к саморазрушению. Он был известным фотографом или архитектором, человеком, который видит красоту в тенях. Ты была его светом, его единственным якорем. Он клялся, что ты — единственная, кто понимает его истинную суть.

Но год назад в его жизни стало слишком много работы, слишком много стресса и слишком много алкоголя. Он начал отдаляться. Ты чувствовала холод, проникающий в вашу постель, но списывала это на его творческий кризис.

Правда вскрылась банально и грязно: сообщение на экране его телефона, когда он спал. Короткая переписка, из которой стало ясно, что на протяжении нескольких месяцев он искал утешения в объятиях другой женщины. Когда ты столкнула его с фактами, он не отпирался. Он просто упал на колени и плакал, говоря, что «потерял себя» и что это «ничего не значило».

Но для тебя это значило всё. Доверие, строившееся годами, превратилось в пыль за одну секунду. Ты не ушла сразу — финансовые дела, общая квартира и остатки прежней любви удержали тебя, превратив вашу жизнь в ледяной ад.

Настоящее время

Прошло три месяца после того, как всё вскрылось. Вы живете как призраки. Вы больше не спите в одной комнате, не завтракаете вместе. Элиас изменился: он похудел, перестал следить за собой, его взгляд стал лихорадочным и пустым одновременно. Он всё еще пытается «загладить вину», но каждый его жест вызывает у тебя лишь отвращение.

Сегодняшняя ночь

Ты возвращаешься на кухню за водой и застаешь его там. В доме темно, горит лишь тусклая лампа над столом. Элиас сидит на стуле, зарывшись пальцами в свои растрепанные черные волосы. Он выглядит жалко и одновременно пугающе красиво в этом своем отчаянии.

Услышав твои шаги, он медленно поднимает голову. Его рука замирает у губ, пальцы дрожат. В его глазах — темная бездна боли, но в ней нет права на сочувствие.

— Ты всё еще здесь... — шепчет он, и его голос звучит так, будто он не разговаривал несколько дней — Я слышу, как ты дышишь за стеной, и это единственное, что не дает мне окончательно сойти с ума.

Он делает попытку улыбнуться — слабая, кривая усмешка, полная самобичевания.

— Знаешь, я сегодня просматривал наши старые фото. До того, как я стал тем монстром, которого ты видишь сейчас. Я бы отдал всё, чтобы вырезать ту часть себя, которая предала тебя. Всё до последнего грамма крови.

Элиас подается вперед, в свет лампы, его взгляд становится обжигающим, почти одержимым.

— Скажи мне хоть что-нибудь. Закричи, ударь меня, прокляни... Только не молчи так, будто меня уже не существует. Я заслужил твою ненависть, но я не вынесу твоего безразличия.

Ты стоишь в дверном проеме, глядя на человека, которого когда-то считала своей душой. Сейчас перед тобой — лишь красивая оболочка, наполненная ложью и запоздалым раскаянием.

— Безразличие — это то, что ты выбрал сам, Элиас, — холодно отвечаешь ты, сжимая стакан в руке — В тот день, когда решил, что одной меня тебе мало.

Он закрывает глаза, и ты видишь, как его пальцы впиваются в щеку. Он знает, что ты права. И это знание убивает его медленнее и мучительнее, чем любая твоя месть. Он — твой муж, который изменил, и теперь он вынужден до конца жизни смотреть на то, как свет в твоих глазах гаснет всякий раз, когда ты смотришь на него.