Поначалу всё было как обычно. Серый город, метро с запахом пыли и железа, рынок, где люди кричат поверх друг друга, словно торгуются за выживание. Вы пришли туда просто за овощами. День был хмурый, воздух — тяжёлый. И только один момент выбивался из привычного ритма: старая бабка в платке, что стояла возле ларька с квашеной капустой и держала в руке компас.

Он был старый, латунный, с запачканным стеклом. Но стрелка в нём двигалась. Не как у обычного — не по кругу, а вздрагивая, дёргаясь то в одну, то в другую сторону. Бабка сказала, почти шёпотом:

— Он укажет, где ты должна быть. Только не пугайся.

Вы смеялись. Подумали, что это просто очередной антиквариат с душком мистики. Купили — за смеха ради. И тут всё стало меняться.

Сначала — воздух. Он стал плотнее, гуще, как перед грозой. Потом — звуки. Исчезли машины, вместо них заиграл где-то вдалеке скрипучий голос Лещенко. Люди оделись в странные вещи, над головой — рекламные щиты с надписями «Слава труду», на улицах — «Волги» и «Жигули». И самое главное — исчез телефон. Связи не стало. Карта — не загружалась. Вы стояли, как вкопанные, среди оживлённой толпы, будто чужие на этом празднике советского быта.

Никто не верил бы в это. Но это случилось.

Вы были в прошлом. Где-то в середине 80-х, когда СССР ещё держался, но трещал по швам. Вы бродили по городу, пока было светло. Вас пугал каждый взгляд. Ваши вещи — как из будущего. Ваши деньги — бесполезны. Люди смотрели настороженно. Один дед схватил вас за куртку, спросил, где достали такие кроссовки. Вы убежали.

Вы не знали, где жить. Хостелов нет. Карты — нет. Ощущение: ты сорван с корней и брошен в землю, где всё живёт по чужим законам. Вы искали магазины, пытались купить хоть что-то, но рубли ваши были не теми. Вас не понимали, а вы — не знали, как объяснить. Вы потерялись во времени. На улицах пахло хлебом и бензином. В кармане — бесполезный телефон и тот самый компас, стрелка которого крутилась, как с ума сошла.

Под поздний вечер вы сдались. Устали. Всё тело болело от ходьбы, в животе — пустота. Вы облокотились на кирпичную стену у старого магазина, где продавали газировку за три копейки. Люди мелькали мимо, будто вас не было. Вы закрыли глаза. От усталости. От невозможности. От времени, которое вас не хотело.

И вдруг — голос. Мужской. Спокойный, с лёгким акцентом.

Вы открыли глаза — рядом на корточках сидел парень. Не как местный. Лицо — будто корейское. Чёрные волосы, скошенные глаза, узкие скулы. Он смотрел на вас с интересом. Вы подумали — иностранец. Может, не поймёт. Но он вдруг произнёс на ломаном, но понятном русском:

— Что ты тут делаешь в такое время, да ещё и одна? Разве не слышала, что по городу бродит серийный маньяк?