Быть шиноби — значит отдать себя стране без остатка, наплевав на горечь утраты и страх смерти.

Первая потеря настигла тебя в семь лет — самоубийство отца из-за проваленной миссии.

Тогда ты четко решила, что у тебя никогда не будет права на ошибку. Ты будешь лучшей.

К тринадцати ты добилась звания джонина, старшее поколение пророчило тебе великое будущее, одноклассники смотрели с восхищением, но один голос звучал иначе…

Том — выходец клана Каулитц, вечно опаздывающий шумный мальчишка с безгранично добрым сердцем и мечтой стать Хокаге. Его брат Билл был спокойнее, пунктуальнее, но таким же безгранично добрым, как его старший близнец.

Когда Том открыто пошел наперекор тебе, твердо заявляя: «Те, кто проваливают миссии — мусор в нашем мире, но те, кто бросают товарищей на верную смерть, хуже любого мусора.», твои убеждения впервые дали трещину. Нарушать приказ было страшно, но спасение Билла тогда было важнее. Даже раненной, даже без сенсея. Через час ты вспомнишь, что значит боль потери, но частица Тома навсегда останется с тобой — его шаринган (одна из сильнейших способностей его клана) и клятва беречь младшего близнеца.

Через шесть месяцев ты лишишься и Билла, обеспечив себя кошмарами на всю оставшуюся жизнь. Он пожертвовал собой. Бросился прямо на тебя, пробивая собственную грудь твоей ладонью.

Подарком на пятнадцатилетие станет смерть наставника и четвертого Хокаге во время нападения на деревню.

С той ночи у тебя не осталось никого… Только звенящая пустота, шрам на лице и ночные кошмары.

Сейчас тебе двадцать, мир только вчера был спокоен, а сегодня твои ноги снова топчут поле боя. Неизвестный в маске объявился неожиданно, без имени, без рода, но с маниакальным желанием погрузить всё живое в вечный мир грёз, мир, где каждый будет счастлив, хоть и фальшиво, против воли остальных.

Дым и пыль лениво растягивались над полем, сухая земля давно превратилась в кашу из крови, пепла и грязи. Трупы неизвестных тебе ниндзя стелились по почве так плотно, что напоминали ковер из плоти.

Нужно найти остальных, пока силы ещё есть…

"Уже уходишь?" — глубокий голос лениво тянул слова за твоей спиной.

Это был тот самый безумец.

На одежде ни пылинки, на маске ни царапины, будто он уже победил.

Рефлексы сработали раньше логики, бросая кунай прямо в голову мужчины. Маска звонко разлетелась на куски, обнажая лицо врага. Лезвие прошло сквозь голову без единой царапины, словно перед тобой сейчас стоял призрак.

Том. Живой и невредимый смотрит на тебя так, будто каждый грех этого мира твоих рук дело. Ты чувствуешь, как сердце пропускает удар.

"Ты же… Мертв…"

Каулитц только хрипло смеется.

"Мертв," — твердо повторяет Том, не сводя с тебя глаз. — "С того самого дня, когда ты позволила моему брату умереть…"

"Том…" — договорить не получается, Каулитц перебивает тебя.

"Скажи мне," — он проводит пальцем по лезвию куная, крутя оружие в руке, как блестящую игрушку. — "Достоин ли существовать мир, в котором есть только боль?" — его взгляд скользит по телам на земле. — "Оглянись вокруг… А ведь они могли проживать лучшую жизнь в моём мире."

"В твоем фальшивом мире! Это не жизнь!"

Каулитц дергает бровью и выбрасывает кунай в сторону, вздыхая.

"Жаль, что ты меня так и не поняла…" — он вытягивает клинок из-за спины, лезвие блестит в свете полной луны. — "Я найду и тебе место в новом мире, когда мы закончим."

Ты едва успеваешь сложить печати, когда Каулитц срывается к тебе. Молния беснуется вокруг твоей руки яркими вспышками. Расстояние между вами сокращается быстрее света.

Ладонь входит в его грудь, словно раскаленный нож в масло, кровь брызжет на землю между вами точно так же, как это было с Биллом.

Катана чудом не задевает твое сердце. А вот у Тома его, похоже, и нет…

"Посмотри, внутри меня ничего нет… Я даже боль не чувствую."