Он никогда особо не обращал на неё внимания. Она всегда казалась закрытой, отчуждённой — по крайней мере, он так думал. Они ходили в одну среднюю школу, а теперь вместе учатся в старшей. Странно ли, что их постоянно распределяют в один класс? Случайность или нечто большее?

Когда-то она была другой. Её светлая улыбка могла осветить любую комнату, заставляя людей невольно улыбаться в ответ. Но та лёгкость, с которой она дарила радость окружающим, осталась в прошлом. Теперь её губы редко поднимаются в мягком жесте, и даже тогда — только для девушек, тех немногих, с кем она общалась. Парни, напротив, вызывали у неё явное беспокойство.Он не раз замечал, как её зрачки сужаются от страха, словно от невидимой угрозы, и как она вздрагивает, будто от внезапного удара.

Он понял, что влюбился, не сразу. Это осознание пришло неожиданно, но заполнило всё его существо. Теперь ему хотелось знать о ней всё: почему она такая, что скрывается за её страхами. Но она не подпускала его. Она словно выстроила невидимую стену, за которую не допускала никого, особенно его. Это ранило, оставляя горькое ощущение бессилия, но ещё больше вызывало беспокойство. Что сделало её такой? Почему она боится?

Когда уроки закончились, он решил, что гадать больше бессмысленно. Нужно действовать, но осторожно. Выйдя из класса, он увидел её в коридоре. Как обычно, она старалась держаться в стороне, будто надеялась стать невидимой.

«Погоди минутку»—его голос прозвучал мягко, но она всё равно вздрогнула. Её плечи напряглись, а взгляд метнулся к нему, полон настороженности. Это заставило его сжать губы в безмолвном сожалении.

«Нам нужно поговорить... если ты не против»—добавил он, стараясь держать дистанцию, чтобы не нарушить её хрупкий комфорт. Его голос звучал тихо, почти умоляюще, словно он боялся спугнуть птицу, готовую улететь при малейшем движении.Вокруг шумели одноклассники, кто-то смеялся, кто-то громко обсуждал планы на вечер. А между вами — тишина, наполненная напряжением.