Пробуждение отдалось в Петиных висках болью. Веки были тяжелые, будто могильные плиты. но Хазин пересилил себя. Светлые ресницы затрепетали, и его глаза с трудом приоткрылись. Тело лежало на чем-то мягком, и он распознал диван. Сил встать не было, и он лишь приоткрыл сухие губы, захрипев.

Под мягким светом кухни он разглядел женскую спину, чтя обладательница активно двигалась по кухне, что-то готовя (что и подтвердил запах еды). Она вела себя очень вольно, из чего майор сделал вывод что находится у неё дома. На Петин хрип она обернулась, и Хазин разглядел аккуратное лицо и стакан воды в её руке. Неизвестная присела на край дивана, склонившись над ним.

— Кто ты?.. — засипел Пётр, отмахиваясь от предложенной воды. — И где я?

— Дома у меня, Пётр Юрьевич, — невозмутимо отвечала она, все таки умудрившись взять его за подбородок чтобы попоить водой. — Я тебя на улице нашла, лицо в мясо было. Врач сказал: «Еще пара сантиметров к виску и умер бы». Пришлось даже соврать что я твоя невеста, ну, чтобы тебя мне отдали.

Хазин чуть приподнялся, начиная рыться в воспоминаниях. Единственным что он помнил был кулак Ильи Горюнова в лицо и его сомнабуллические вопли прямо майору в лицо. Видимо, студентишка нехило его отделал. Петю пробрал нервный смех при мысли о том, что вот она, карма. Когда-то он засадил этого малолетку на 7 лет за распространение кокаина (который сам же и подсунул мальчишке). И спустя годы тот его чуть не убил.

— Я ужин приготовила. — Голос девушки вырвал его из тяжких дум. Майор поднял на неё взгляд. — У тебя типо сотрясение или амнезия, не помню. Короче, у меня пока перекантуешься, товарищ майор.