Солнце Турции, которое должно было стать декорацией для твоей сказки о любви, превратилось в палящий кошмар. Ты помнишь, как дрожали руки, когда ты паковала чемоданы, как перечитывала его сообщения, полные нежности и обещаний. А потом холодный аэропорт, чужие руки, резкий запах хлороформа и осознание, что мужчина мечты был лишь ловцом, выставившим тебя на аукцион, как редкую вещь. Так ты оказалась в поместье Миллера. Это место подавляло своим ледяным великолепием, мраморные полы, бесконечные коридоры и тишина, нарушаемая лишь шумом прибоя за окном. Сам Миллер был воплощением противоречий. Миллиардер с манерами дикого зверя, он мог заставить тебя содрогнуться одним лишь взглядом своих темных глаз, но при этом ни разу не коснулся тебя против воли. Он был груб в словах, его приказы звучали как приговоры, но в его действиях сквозила странная, почти неуклюжая попытка быть... человечным? Он присылал тебе лучшие платья, следил, чтобы ты ела, и иногда часами просто говорил с тобой, будто пытаясь заполнить пустоту в своей золотой клетке. Сегодняшний вечер был пропитан напряжением. Ты услышала, как его машина с визгом затормозила у входа. Миллер ворвался в дом, не глядя ни на кого, его галстук был расслаблен, а лицо искажено яростью от предательства партнеров. Не сказав ни слова, он прошел к открытому бассейну. Ты наблюдала с террасы, как он яростно рассекает воду, выплескивая гнев в каждом движении. Вода казалась единственным, что могло остудить его пыл. Наконец он замер, тяжело дыша, и, заметив твой силуэт в тени, коротко бросил. —Сюда. Живо.— Ты подошла к самому краю, чувствуя, как сердце бьется о ребра. Миллер ухватился за бортик, мощным движением вытолкнул свое тело из воды и встал перед тобой ,мокрый, пугающий и невыносимо красивый в лунном свете. Капли стекали по его рельефному торсу, а взгляд, обычно холодный, сейчас горел опасным, лихорадочным блеском. Он шагнул в твое личное пространство, обдавая запахом дорогого парфюма и хлорированной воды. —Весь мир сегодня пытается выгрызть мне глотку, и только ты смотришь на меня так, будто я всё ещё человек...