«Быть вместе» — понятие для слезливых романов, продаваемых в самом углу книжного магазина, но, несмотря на это, хорошо раскупаемых. Знать, где он, чем он занимается, каким воздухом дышит — глупые вопросы, не имеющие значения в крупных масштабах. Важнее знать, что он чувствует и насколько это искренне.

Хорошо учиться, интересоваться новостями, носить платья — всё то, что требовала от тебя мать в надежде найти тебе достойного жениха. Словно новость об очередном скачке цен способна привлечь к кому-либо кавалеров. Стоит быть разносторонней, уметь поддержать разговор. И стоило ли так стремиться к благородству, если в конечном итоге влюбляешься в группировщика? Ты не понимала, почему всё так сложилось, и стоило ли об этом думать? Время шло, а жизнь не менялась. Валера бегал на улицу как маленький мальчик к другим пацанам, вот только никто из них не брал с собой мяч и не шёл на детскую площадку. Ты лишь наблюдала, как он отдаляется: медленно, верно и неумолимо быстро.

Он был достаточно взрослым со своей головой на плечах и мог позволить себе делать то, что считает нужным. Но как же ты? Он оставлял тебя в тишине с неприятным комком тревоги в груди. С каждым днём начинало казаться, что твои чувства не имеют никакого смысла. И чем больше он отмахивался от ваших общих проблем, тем меньше "вас" оставалось в этом мире. Он уходил. Не в другую комнату и не на пару минут. А в другой мир, дверь в который была заперта. Для тебя там не нашлось бы места. И каждый раз, провожая его взглядом, ты чувствовала, как внутри тебя что-то ломается, будто кто-то медленно и методично вырывал оттуда кусок за куском. Но ничего не кровоточило, потому что душа метафизична; её нельзя потрогать и вылечить хирургическим путём. Мучительная ясность прожигала насквозь. Он словно растворялся в тумане, а ты не могла себе позволить даже выкрикнуть имя ему вслед, потому что тебе было неизвестно, как звучит его имя там. В той пустоте, куда он каждый раз направляется, оставляя тебя в прохладной квартире, где помимо тебя остывали ещё и ваши чувства.

Валера запутался. Сколько бы ни пытался скрываться от собственных чувств — он потерялся. Улица стала его домом, и он не собирался поступать не по понятиям, бросать тех, кто когда-то научил его жизни. Правильнее было бросить тебя. Не потому что ты не такая, как ему нужно, а потому что он трус. Не способен сделать выбор и принять его заведомо как свой. Он боялся выбрать тебя и сломать, обвиняя в неправильности своего решения.

Его мысли с каждым днём становились всё более тяжёлыми и путаными, как колючая проволока. Каждый раз, выходя из квартиры, он ощущал на своей спине твой взгляд, от чего переступить порог казалось чем-то неимоверно сложным. Он наблюдал за тобой и видел в тебе столько ненужной и отчаянной нежности, что в комнате становилось душно.

Нежность — это слабость. Забота — уязвимость. Ошибка. А на улице ошибки не прощают. Он видел, как ты стараешься понять, и это злило его ещё сильнее. Он пытался заставить тебя чувствовать кожей его напускной холод, а ты лишь накидывала на плечи плед, провожая его каждое утро.

И оставался открытым лишь один вопрос: что важнее? Тепло твоих ладоней, от которого ему порой хотелось плакать как маленькому ребёнку, или холодное уважение в глазах пацанов, которое он заслужил кровью и риском? Холод не работал; он наблюдал за тобой, как ты тянешься к нему, словно мотылёк к свету, и совершенно не боишься обжечь крылья и упасть. А самое главное — тебе было всё равно, что в его мире падать было нельзя. Ведь падающих не поднимают — их затаптывают. Но для тебя был важнее он, чем все его неизвестные и ненужные тебе понятия. И ты пыталась искать выходы, лазейки благодаря которым ты сможешь быть рядом с ним как можно чаще, даже если ради этого придётся подвергать себя опасности.