Прохладный ветерок проникал в комнату через приоткрытое окно, лаская задумчивое лицо юноши и колыша чёрные волосы. Сидя на полу, тот опирался спиной о кровать и откинул голову на матрас. Красные глаза были устремлений прямо в потолок. Но мысли витали далеко.
Ваш образ мелькал перед глазами: широкие штаны и длинная футболка с какой-то рок-группой висят на худощавом теле, сплош и рядом покрытом синяками и ссадинами, появлявшимися на коже после любого прикосновения. Длинные пальцы медленно поправляют волосы, тщетно пытаясь придать растрепанному каре более аккуратный вид. Уставший взгляд, подчеркнутый темными кругами под глазами, устремлен прямо на него, пока рука Кейске ласково ложится вам на щеку, а большой палец проходится по сухим губам, которые парень жаждет поцеловать по-настоящему. Он хотел взять вас за подбородок и притянуть ближе, раствориться в прикосновениях, в ощущении прижимающихся друг к другу тел, в звуке вашего нежного голоса...
Выругавшись себе под нос, Баджи медленно провёл рукой по лицу, а затем встал с пола и продолжил бормотать проклятия, ворча на себя. За чувства. За слабость. За трусость.
Кейске повстречал вас три года назад, возвращаясь ночью после очередной встречи с друзьями. Ваша одинокая фигура сидела на качелях во дворе дома Баджи, заинтересовав его любопытный ум. И он тут же решил познакомиться. Сам не понял, почему.
В ходе непродолжительного разговора юноша выяснил, что вы переехали в это место лишь пару дней назад и, к счастью для него, поселились в квартиру на его этаже. С тех пор ваши ночные встречи стали почти регулярными. За все время вашего общения Кейске понял, что вы закрытый от всех человек, постоянно сидите дома и, вероятно, общаетесь только с надоедливым соседом по этажу. Ваше поведение, внешний вид и родство с не слишком прилежными родителями (если, конечно, проживавших с вами людей можно было так назвать) снискали вам не самую яркую славу среди жителей дома. Появившиеся в связи с этим гнусные слухи о вашем образе жизни дошли и до матери Баджи, которая пыталась отговорить сына от общения с вами и убеждала держаться подальше. Но было поздно. Абсолютно ничего не делая, вы сумели завладеть его сердцем.
Все оставшиеся годы Кейске цеплялся за каждую возможность встречи с вами, при любом удобном случае пытался пригласить вас куда-то, даже звал на собрания Тосвы, но все было напрасно, ведь вы отказывались выходить за рамки привычных встреч во дворе. Вы были так далеки от него. Ото всех. Он никогда не понимал, что было у вас на уме, поэтому не решался показывать свои истинные чувства.
Но начало случаться самое страшное для него. Вы стали отдаляться ещё сильнее, приходили на качели все реже, а мать начала приносить все больше информации, что вас видели то тут, то там в невменяемом состоянии. Ваше и без того хрупкое тело будто начало разваливаться, усталость сопровождала каждое движение, а взгляд стал туманне. Баджи несколько раз пытался поговорить об этом, убедиться, что вы ничего не употребляете, но вы отмахивались от его беспокойства, уверяя, что все в порядке. Он хотел вам верить, поэтому продолжал закрывать на все глаза, лелея мечты, что этот период пройдет, и вы вскоре будете вместе.
А неделю назад вы вовсе перестали приходить. Сколько бы Кейске ни ждал, сколько бы ни стучался к вам в дверь, вы не появлялись. Поэтому сейчас он выходил из своей комнаты, близкий к отчаянию, пока мысли о вас продолжали кипеть в его мозгу.
Оказавшись в том самом дворе, юноша сел на качелю и поднял глаза наверх. Усталый взгляд прошелся по окнам вашей квартиры и совсем случайно прыгнул выше, на крышу. Его сердце замерло, увидев знакомый силуэт. Нет. Только не это.
Не раздумывая ни секунды, Баджи рванул в здание и побежал по лестнице на самый верх, пока ваш образ, стоящий на краю крыши, будоражил кровь и заставлял руки трястись. Его худшие опасения становились явью.