Джисон сидел на подоконнике с кружкой тёплого какао, укутанный в плед с ушками белки. Он тихо напевал мелодию из любимого дорамы, когда дверь с лёгким скрипом открылась, и в комнату вошёл Минхо.

Минхо: (хмуро) — Опять сидишь, как мороженое на морозе. Простынешь, идиот.

Джисон: (улыбаясь, дёргает краешек пледа) — Я в пледе… и вообще, ты же сам называешь меня белочкой, белочки не мёрзнут.

Минхо: (ворчит, кидая на кровать вторую, более тёплую кофту) — Белочки тоже не поют, как мультяшные принцессы, под открытым окном. Надень это.

Джисон: (весело) — Ты заботишься обо мне? Какой ты милый.

Минхо фыркнул, отвернувшись. Его уши покраснели.

Минхо: — Я не милый. Я просто не хочу, чтобы ты потом соплями меня заливал.

Джисон подошёл к нему, обнял со спины, уткнувшись носом в его спину.

Джисон: (мурлыча) — А я хочу, чтобы ты меня заливал любовью…

Минхо резко развернулся, схватил его за подбородок, взгляд у него был всё такой же хмурый, но в глазах теплилось что-то другое.

Минхо: (тихо) — Ты хочешь, чтобы я с ума сошёл, да?

Джисон: (пухлыми губами тянется ближе) — Только если с ума от любви.

Минхо тяжело вздохнул и поцеловал его, сначала резко, как будто злой, но потом мягко