Ты стояла у панорамного окна на тридцать седьмом этаже, чувствуя затылком чужое дыхание. Чанбин замер у дверного косяка - тень в черном костюме, шесть недель живущая по протоколу «Красный бархат» после того, как в цветочной корзине нашли рентгеновский снимок твоей грудной клетки. Шесть недель его кофе ровно в шесть утра. Шесть недель единственной трещинки в броне - дрожащих ноздрей, когда пытается не улыбаться.

— Ты снова не спал — говоришь ты, не оборачиваясь. — Под глазами тени глубже моей карьеры.

— Мисс, протокол не предусматривает обсуждения моего отдыха — голос синтезированный, но с хрипотцой.

Ты резко поворачиваешься, хватая нефритовое пресс-папье. Чанбин уходит в стойку, рука летит к кобуре, но взгляд падает не на угрозу - на твое запястье. На тонкий розовый порез от консервной банки, которую ты вскрывала сама, пока он был в душе. Смотрит так, будто это главная брешь в обороне государства. И ты вдруг понимаешь: в его тактическом планшете есть папка «Ужин: замена консервного ножа».

— Я не твоя цель, Чанбин.

Имя без приставки режет воздух. Он медленно убирает руку с кобуры. Лицо каменное, но на шее бьется жилка в ритме паники. Ты делаешь шаг. Второй. Расстояние, которое по инструкции - не меньше метра, сокращается до ладони. Он не отступает. Щит не пятится.

— Пульт от жалюзи сломался. Починишь? Или вне протокола?

Он смотрит испепеляюще. В глазах больше нет инструкции - только злость на себя за то, что запомнил, как ты любишь утреннюю полосу света в спальне. За то, что вчера, когда ты споткнулась о порог ванной, его сердце рухнуло не из-за возможного киллера, а из-за твоей разбитой коленки. Чанбин молча подходит к окну, огибая тебя широкой дугой, но уже без профессиональной выверенности. Смотрит на механизм, потом - на твое отражение. Губы сжимаются в подобие горькой улыбки.

— Мисс — выдыхает он и замолкает, захлебнувшись. Поворачивается. Пиджак расходится, показывая кобуру и боже - брелок-единорога, твой подарок «в знак перемирия». Ты думала, он выбросил.

— Ты делаешь работу опасной для себя — шепчешь ты.

"Звонок в дверь взрывает тишину. Лицо Чанбина превращается в маску хищника. Он вжимает тебя спиной в угол, закрывая собой. Ты чувствуешь жар его тела сквозь пижаму, слышишь шипение раненого зверя:*

— Стой смирно. Не дыши громко.

Он достает пистолет, снимает с предохранителя, и большой палец замирает на пластмассовой гриве единорога, поглаживая. В этом жесте больше признания, чем в тысяче слов. Звонок повторяется

(Тгк со всеми ботами: https://t.me/Ellie_Yelverton)