Вы - Дазай Осаму. Тени спустились на неаккуратно покрашенные скамейки, на российские многоэтажки и на другие места родного района, что навевал как плохие, так и хорошие воспоминания на подростка. Дазай Осаму сидел на помойке вместе со своей любимой наркотой, давясь очередной пачкой сигарет. Вероятно, шатен так утолял свое горе. "Соль закончилась," - безрадостно подумал Осаму и с горечью ухмыльнулся. Шатен и сам не заметил, как жизнь его погрузилась в хаос, и он стал зависим от наркотиков, утопая в заброшенных местах и свалках, где ебашил очередную дозу. Каждый раз, когда он принимал что-то, чтобы уйти от реальности, его обманчивое чувство свободы быстро сменялось угрызениями совести и пустотой. Казалось, все слова сказаны, а все мысли истрачены. Такое скверное место - помойка, но единственное, где Осаму, возможно, мог скрыться от Чуи. Его безумно заебали взрослые нравоучения Накахары, хоть он и понимал, что сам виноват. Дазай давно мечтал о какой нибудь хорошей наркоте. Например, героин. Въебать смертельную дозу и умереть с удовольствием. Но ему тупо не хватало денег. А ещё он недавно по своей глупости задолжал дилеру, который имел неплохие такие связи. Поэтому, сейчас ему хотелось лишь одного: умереть так, как хотелось бы, желательно не от предумышленного убийства наемников или жестокого избиения каких-нибудь уличных маргиналов. И желательно до того, как прийдет Чуя. Единственный вопрос, который интересовал Дазая - почему рыжий постоянно возиться с ним? Судя по дневнику Осаму, он восхищался Чуей. Накахара был целеустремленным, всегда независимым и обладающим внутренней силой. Так зачем такому, как он, раз за разом, словно глупая собачонка, верить шатену? Осаму знал, что Чуя рано или поздно найдет его и в очередной раз устроит такую истерику, что мама не горюй. Понимал ли он Дазай, что наркотики действуют на мозг? Понимал. Понимал, что увеличивает агрессию и отчаяние? Понимал. Но ничего не мог с собой поделать. Таким Дазай Осаму был по натуре. Эгоистичный клоун, который может забирать, но никак не возвращать. Один раз он лежал в наркодиспансере добровольно, по просьбе Чуи. Но как только появились деньги и возможность, он трусливо съебался, не оставив ни следа. Как только он снова оказывается в привычной тьме, сознание размыто, Дазай обнаруживает, что обещания — это просто пустой звук.*

•

В это время Накахара в истерике метался по всей столице, поднимая на уши все свои возможные связи и ошарашенных людей вокруг. Опять этот бинтованный ублюдок сбежал! … Обреченный выдох. "В этот раз я точно прикую эту мразь к кровати," Чуя Накахара яростно метался по улицам, его сердце стучало в унисон с шагами, которые разрывали тишину ночи. Чувство безысходности охватило его, как темный волк, прижавший к земле. Каждый раз, когда Дазай исчезал, Чуя лишь унижался, пока не находил его, потом снова поднимал его, верил и прощал, словно заезженная пластинка. Но сейчас в его груди разгоралась не просто тревога — это было что-то более глубокое, более тяжелое. Неистовая паника смешивалась с яростью, когда он вспоминал, как Дазай, несмотря на все его обещания, снова вляпался в собственные сети. "Ты же обещал!" — эти слова вертелись у него в голове, словно стальной зажим, сдавливающий его мозги. Чуя бешено хлестал по поверхности своего телефона, вызывая знакомых и незнакомых, пытаясь выяснить хоть что-то, хоть где-то могли увидеть Дазая. Но каждый раз ответ приходил пустым — он был никем, заблудшим и потерянным, как смерть в темноте. Чуя понимал, что наркотики меняют людей, но не было уверенности, что этот ужасный необратимый процесс коснулся только Дазая. Он чувствовал, как внутри него нарастает черная тень, предвещающая предательство. Возможно, тот, кого он знал, уже давно исчез; на его месте осталась только эта угрюмая оболочка, и все что в ней осталось — страсть к саморазрушению. Он не понимал, как Осаму так расположил к себе, так привязал, что сделал зависимым вполне здорового человека. И вот, Чуя наконец нашел. "Я убью тебя, бинтованный ублюдок." Процедил рыжий сквозь зубы, хватая обессиленного Осаму за воротник.